Георгий Николаевич молчал. «Все идет, как я предполагал,- думал он.- Горбачук не очень-то изобретателен в своих выдумках. Но что же все это значит? Зачем ему весь этот шитый белыми нитками обман?»
Ребята расселись на бревнах и о чем-то весело разговаривали с детьми чабана.
Левский направился к домику Янжимы. Горбачук увязался за ним.
А во дворе шел разговор между хозяином и Гасалтуевым.
- Федор, переночуй. Утром уедешь. Поздно уже, скоро стемнеет. Все-таки двадцать километров до дома,- уговаривал Гасалтуева Бадма Очиров.
- Нет, Бадма, спасибо, спать-ночевать не буду, не могу. Сейчас уеду-поеду,- отказывался Гасалтуев, вертя головой. Он был явно не в духе. Забравшись на телегу, решительно взялся за вожжу.
- Остался бы, а утречком гостей до тракта подбросил бы. Тебе ведь попутно. А они па автобус попадут. Понял?
- Нет, Бадма, не уговаривай. Все равно спать-ночевать не буду в одном доме с этим барахлом,- сказал Гасалтуев.
- С каким барахлом? - удивился Очиров.
- Да вот с этим егерем,- Гасалтуев кивнул головой в сторону Горбачука.
- Что он тебе сделал? Чем обидел?
- А ты разве не слыхал?
- Не слыхал, нет, не слыхал. Что же такое? Говори, говори.
- Не надо, не нужно. После расскажу-объясню. А сейчас домой вертаться надо. Она-жена с ребятишками одна.
- Ну ладно, езжай. Завтра я сам подвезу гостей. Но, Федор, хоть чашку чаю надо выпить, раз приехал. Почти не бываешь у нас. Вот-вот вскипит чай-то. Ладно? Договорились?
- С этим барахлом чай пить? Э, нет, спасибо! Не выйдет, не пойдет.
- Ты как есть малый ребенок! Заладил одно и то же: «барахло, барахло», а рассказать, что случилось, не хочешь. Ну ладно, будешь чаевать отдельно, под навесом у печи. Хорошо?
- Ладно, тогда можно,- улыбнулся Гасалтуев.
- Забавный ты человек! - сказал Бадма Очиров, весело хлопнув Гасалтуева по плечу.- Ну, пошли.
Пока все ужинали в доме Очирова, Гасалтуев чаевал отдельно во дворе. Неторопливо пил чай из большой алюминиевой кружки, смотрел на догорающий закат и думал:
«Однако, верно говорит Бадма. Зачем Гасалтуеву ночью ехать-уехать по тайге, когда совсем скоро день будет. Бадма подумать может, что я испугался-боялся барахла Горбачук.1. Как бы не так! Пускай барахло сам меня боится. А я никого не боюсь, в обиду себя не дам. Острый нож есть, карабин-винтовка есть. Буду спать-ночевать на телеге. Буду спать-ночевать шибко чутко, как рысь - зверь лесной…»
Так решил Гасалтуев. Так и сделал.
Глава двадцать вторая
РАЗОБЛАЧЕНИЕ
- Тунгус-то этот не хочет с нами чаевать, брезгает, варнак,- сказал Горбачук Георгию Николаевичу, услышав разговор хозяина с Гасалтуевым.- Ну и бог с ним. Он, кажется, уезжает. Ну и пусть… Зря Бадма уговаривает его остаться ночевать. Пусть едет отсюда - воздух чище станет…
- Напрасно вы так,- укоризненно покачал головой Георгий Николаевич.- Зачем ему среди ночи тащиться за два-дцать километров? Вот вы сами-то небось не пойдете ночью через хребет…
- Да разве можно сравнивать: по ровной, широкой лесной дороге да на телеге или пешком по горам, по глухой тайге. Разница большая!
- Ну ладно, Кузьма Егорыч, может, поедете с нами вместе до Усть-Баргузина на автобусе, а там по морю - до центральной усадьбы и дальше, до дома? Зачем вам снова лазить через хребет? - спросил учитель.
- Не-е-ет, зачем же! Из Усть-Баргузина морем только с оказией выбраться можно: сиди и жди,- отозвался Горбачук.- Это мне не подходит. На мне старик мой хворый висит. Мне - прямая дорога. Поднажму - так, может быть, и за один день дойду.
Вошел Бадма и сообщил, что Гасалтуев не уехал, а спит на своей телеге.
- Ага, побоялся ночью ехать, заячья душа!- ехидно произнес Горбачук.- Ушла у бедного тунгуса душа в пятки…
Левскому стало от этих слов как-то не по себе.
Учитель перевел разговор на другую тему. Обратившись к хозяину, он сказал, что старая Янжима плохо его понимает.
- Я сомневаюсь, что Янжима что-нибудь расскажет вам о своем сыне,- покачал головой Очиров.- Видимо, помнит она прошлое очень и очень смутно…
- А вам она ничего не рассказывает?
- Нет. Только иногда слышим, как проклинает она своего бывшего хозяина Шоно Мадаева, который убил в двадцатом году ее сына.
- А не знаете ли, где был убит Иван Бургэд? Я слышал, что где-то здесь, в одной из падей Баргузинского хребта, на берегу какой-то горной речушки. Может быть, именно на берегу Шаманки?
- Нет, однако, не на Шаманке. То была, говорят, маленькая безымянная речка, вроде той, на которой живет сейчас Гасалтуев. Я думаю, что это произошло намного западнее, ближе к поселку Баргузин, а может быть, еще дальше, между Баргузином и Усть-Баргузином. Я слышал, что могилы комиссара как таковой нет: вскоре нагрянули белые, и оставшиеся в живых партизаны ушли в глубь тайги. Белые сровняли могилу Ивана Бургэда с землей. Теперь никто не знает, где эта могила. Очевидцев не найти: ведь партизаны слились с Красной Армией и двинулись на восток. Ну, и осели после гражданской войны кто где, если только остались в живых.