«Старик, видно, решил, что приехали за ним. Стало быть, и за ним водятся какие-то грешки… - подумал Бадимбаев.- Или, может, он уже того-с… не в своем уме… Впрочем, как бы то ни было, а выслушать его не мешает…»
И, усадив старика к столу, подполковник молча вперил в него пристальный, изучающий взгляд. Это привело Золэн Бухэ в ужас.
«Чего-почему второй раз сюда милиц ехал? Поймали небось Горбачук в Урочине…- решил старик.- И Кузьма сказал им о мне… Конечно, сказал, хаатаршан, хара варнак!.. У-у, продажна душа!.. А нынче оне приехали за Золэн Бухэ… Я пропал, всё пропал… Э, все равно, туды дорога!.. Туды дорога… Все равно… Ходил по земле много лет… Скоро бурхан возьмет меня к себе… и бросит в ад кромешный, в котел кипящий… Теперича всё, теперича совсем конец… Теперича лучше сказать все правду, все, все… Тогда оне, может, не бросят меня за решетка, может, оставят здесь подыхать… Потому года шибко-шибко большие…»
- Вы, дедушка, что-то хотели сказать? Я вас слушаю,- сказал подполковник, присаживаясь к нему.
Большаков вытащил блокнот.
Голос Бадимбаева окончательно деморализовал старика.
- Я… я-то… я… - шамкал губами старик, нервно тряся головой.- Я-то… не стара Золэн Бухэ… Я есть Жадаев… по пашпорту… Я - Мадаев. Это верно, это совсем правда… Я - Мадаев Шоно, стара большой кулак, стара бела солдат… Наверно, паршивца Кузьма уже сказал вам. Да?..- Золэн Бухэ поочередно изучающе посмотрел на Бадимбаева, потом на Большакова и Семенова, видимо стараясь прочесть их мысли.- Давно-давно, лет боле сорок назад… я, стара варнак, на документ свой подлог сделал: буква «М» стал «Ж». Стало быть, Мадаев стал Жадаев. Под ново названи доселе я прятался тут, в глубоко тайга, на береге моря… Пошто прятался?.. А?.. Ой-ё, шибко большой грех лежат на голове стара Шоно! Он решил-кончал жизнь Партизанска комиссар Иван Бургэд, сына стара Янжима. Это вышло так. Я ходил разведка, оне, партизане, поймали меня, посадили баня. Иван Бургэд, моя стара батрак, узнал меня, агитироват стал, я слушат не стал, кинул ему морда камень, подскочил, ударил ево под дыхало, свалил, ткнул ему грудь его саблей. И все. Выскочил из баня. Кончал еще одного - караульна-партизан. Так ушел. А после битва-сражени много была. Конечно, там немало партизан, красноармейца падал от моя сабля, наган, винтовка, пулемет. Вот от это моя рука… - Старик вытянул вперед свои тощие руки со скрюченными, корявыми пальцами.- Ох-хо-хо… Шибко грешно человек стара Шоно. Много кровь, человеческа кровь на это рука… Ой-ё!.. Все сказал. Теперича все равно, теперича каюк. Что хошь делай, все равно… Теперича скороскоро пропаду, сам пропаду… Лучше тащи в турма, за решетка. Там и сгину, пропаду. Буду стара хаатаршан, хара варнак… Конечно, туды мне дорога, туды дорога… Теперича все равно пропал я, начальник… Как хошь, начальник… Каюк…
- Мы раньше думали, что вы глухой,- сказал подполковник.- Оказывается…
- Нет, я слышит хорошо. На глухота вовсе жалоба нету. Нарошно я делал глухой, чтоба люди не тревожил меня раз-на много вопрос, чтоба оне не копался мне в потроха. Вот как, хи-хи… - слабо улыбнулся Золэн Бухэ, прищурив черные пронзительные глаза.
- Понятно… Скажите, что вы знаете о своей дочери?
- Кака там дочь! Никогды не был, никогды. Это фальшива выдумка Кузьма, чтоба удобно, ладом прятаться тута, коло меня. Вот как! Хитра варнак…
- Ах вот оно что! А вообще - что он за человек? Зачем он тут у вас прячется? Когда и откуда он пришел? - спросил подполковник.
Только тут понял старик свою оплошность.
- Вы разя не поймали его? - закричал он.- Стара дурак, я думал… Тю, черт! Ай-яй-яй, ой-ёй-ёй, все болтал, выболтал, стара хрен!.. Все, пропал теперича!.. Он убьет, кончать меня…
- Не горюйте, Шоно Мадаев,- рассмеялся подполковник.- Не поймали, так поймаем. За ним и приехали. И не бойтесь его, мы его обезвредим.
- Э-э, теперича все равно!- махнул рукой старик.- Раз начал, теперича до конец говорил надо… Горбачук - это эсэс, концлагер, много-много люди, наверно, кончал, жизня ихня решил. Я шибко боялся спрашивать. Убьет, укокошит меня, он тако зверь, дьявол-черт, ай-яй, ой-ёй! Само лучше молчать… Это хуже меня, страшно меня зверь, во сто раз. Ай, бурхан! Хорошо, не убил он меня до се дня. Наверно, ждал, что я сам пропаду… А пришел он сюды после война, сорок шестом годе…
- А как вас нашел? Может, раньше вы имели с ним связь, то есть что-нибудь связывало вас с ним?