Семенов шагнул в лодку и снял с шеи Янгара веревку.
Затем бросил мимолетный взгляд на тускло-серое море. С каждой минутой крепчал ветер. Волны стали крупнее. Из-за далеких гор поднимались мрачные грозовые тучи - верный предвестник шторма.
В следующую минуту Семенов осмотрел свой катер и вздрогнул от неожиданности. Молодому милиционеру он показался каким-то другим, неузнаваемым. Семенов выскочил из лодки и бросился к катеру. Так и есть! Полнейший хаос и разрушение. Руль снят и украден, провода оборваны, передний щиток сломан вместе со всеми приборами. Одним словом, катер выведен из строя.
Семенов посерел, как море, негодуя, скрипнул зубами, в два прыжка подскочил к старику, схватив его за грудь, оторвал от земли и прорычал сквозь зубы:
- Вы зачем испортили катер? А?!
- Это… э… э… не я… не я… Это Кузьма делал… эсэс… Он портил… Он хотел заводит… Потом заводит не стал… Не мог… Аль шум делать боялся… Не знаю… Стал портит катер, руль бросил море, ушел на своя лодка-моторка… На весла ушел, без шум ушел… Ой-вой, шибко больно!.. Пусти меня на земля… Пужа-а-аласта…
- Когда ушел?! Куда ушел?!-вскричал Семенов, окончательно теряя самообладание и резко опустив, почти швырнув старика на землю.
Милиционер только сейчас понял, что моторной лодки здесь нет, понял только тогда, когда сказал ему об этом старик. «Почему же я сразу не заметил?-удивился он.- Видимо, потому, что я заранее уверил себя в том, что моторка стоит на месте. Мне ведь даже послышался шелест снимаемого с мотора брезента. Вот так галлюцинация!..»
- Туды ушел, недавно ушел… Полчас тому не будет…- Старик, силясь подняться на ноги, махнул рукой на юг, вдоль берега.
- Почему не подняли тревогу?! Почему нам не сказали?!- продолжал кричать на старика Семенов.
- Он грозил кончать меня, ежели я кричать буду… Сказал, резать будет… У него большой-болыной нож… Аль он могло одной рука душить меня, потому маленька-маленька капля сила и одна-единственна глоток жизни остался у стара Шоно… Совсем, совсем сила нету стало… Совсем сила пропал, жизня пропал…- дрожащим голосом лопотал старик, тряся головой, теперь уже не стараясь подняться.
Он отчужденно сидел на гальке, вытянув ноги вперед и повесив голову на грудь. Старый Янгар участливо смотрел на него подслеповатыми глазами.
- Когда же он появился? Давно?
- Недавно… Однако, один час назад не будет… Совсем недавно пришел… Тихо-тихо, как кошка, зашел в изба, даже Янгар не слышал… Копал, копал под печка, выкопал одна кирпич, вытащил документ… Стара Бухэ не знал, под печка лежит бумага-документ… Грозил меня, заставил идти сюды, на берег, чтобы я не поднял там тревога… Он, однако, не верил меня… Потом шибко тихо на крыльцо вышел, но стара Янгар все ж услышал его - все ж таки собака,- проснулся и молча тащился за меня на берег. Преданна собака!.. Янгар тащился за меня, а Кузьма тащил меня за рубаха… Во как вышло!.. После Тоом катер портил, чтоба вы его не догнал… Ушел на своя моторка, тихо ушел, на весла… Уйдет дальше, мотор запускать. Хитра варнак! Чисто лиса рыжа аль пантер черна… Его раньше и звать было «Черна пантер». Там, на западе, во время война… Ушел «Черна пантер», стара Шоно один остался. Только стара Янгар не бросает его. Стара, стара Янгар… Бедна, хороша Янгар… И стара Шоно хотел тонуть месте со стара Янгар… Стара Шоно думал, так будет лучше для нево и для Янгар… Потому стара Шоно - сера разбойник-волк, а Янгар - черна стара собака. Одно рода-племеня звери. Во как!..
«Что же делать?.. Что же предпринять?..- лихорадочно думал Семенов, слушая бессвязное бормотание старика,-
Это я виноват… Заснул как последний идиот… Уснул на посту… Эсэсовца упустил… Что же делать?.. Нужны какие-то срочные меры… Сообщить своим… Срочно поднять их по тревоге… Но как здесь оставить одного старика? А если он опять вздумает топиться? Не тащить же его в гору, к заимке,- время уйдет. Эх, была не была, рискну, оставлю его, руки свяжу… На всякий случай. Другого выхода нет…»
Приняв такое решение, Семенов быстро шагнул в лодку, выбросил в море два камня: один-с веревкой, другой - без веревки. Затем оставшейся веревкой связал руки старика за спиной. Пригрозив ему, чтобы он не выкидывал больше никаких «номеров», Семенов помчался к заимке. Поднял Бадимбаева с Большаковым неистовым криком:
- Ушел эсэсовец!.. Ушел!..
Глава двадцать седьмая
ПОГОНЯ