В последнее время интересы Вадима Ахметовича в северной столице, Эстонии и на Кольском полуострове существенно расширились. Появились выходы на Финляндию. И ранчо в Отрадном следовало активизировать.
Джабраил был идеальным охранником – и дома, и лично хозяина, – шофером, мастером па все руки по части мелких починок и всяких домашних приспособлений. Его жена, голоса которой никто не слышал, а имени никто не знал – вслед за Джабраилом все называли ее просто Женщина, – стирала, прибирала, готовила со сноровкой и безропотностью автомата. В безграничной преданности обоих Вадим Ахметович не сомневался. И все же этого было мало. Ранчо, при всем его комфорте, не хватало стиля, класса, изыска. Короче, не хватало очаровательной "хозяйки", способной принести все это с собой. Специфика ранчо требовала от подходящей кандидатуры особого комплекса свойств и талантов. И все это Шеров обнаружил в Тане, когда, повинуясь своему сверхъестественному чутью, взялся за совершенно, казалось бы, неинтересное для него дело о квартирной краже. Особенно сильное впечатление на него произвело то, что Таня, явно будучи с Генералом в самых близких отношениях, умудрилась остаться непорочной, о чем свидетельствовал приобщенный к делу протокол медицинского осмотра. Это, по мнению Шерова, говорило об исключительном хладнокровии. Окончательно же его убедило предложение Тани оплатить его услуги, и оперативность. Ей не хвата-До только одного – профессионального опыта. Но, как и Таня, Шеров умел не спешить. Отвозя ее на ранчо в первый раз, он уже знал, что везет туда будущую "хозяйку". Точно так же и Тане подсказывало внутреннее чутье, что ее ждет новая полоса в жизни, и жадный ум улавливал знамения иных приключений.
Так Таня стала вершиной "отрадненского треугольника" Шерова.
Она быстро приучилась вставать в шесть часов утра, облачаться в спортивный костюм, совершать пробежки по парку и минут тридцать-сорок разминаться с Джабой, обучавшим ее боевым искусствам. Потом Джаба шарковал ее ледяной водой в специально оборудованном подвале. За завтраком – кофе, сок, поджаренный хлебец, а остальное по желанию – они согласовывали планы на день, Таня делала пометки в блокнот. Примерно без десяти восемь она садилась в свои желтые "Жигули" и отправлялась в город – на занятия и по текущим делам: забрать из кассы билет для отбывающего гостя, загрузиться продуктами на базе, заказать вечернее платье в ателье. Да мало ли? Вернувшись, она оставляла машину на попечение Джабы, вставала под циркулярный душ, наскоро обедала и садилась за телефон.
При зачислении в штат Шеров выдал ей совершенно поразительный документ – алфавитно-тематическую картотеку. В ней было все, что могло потребоваться "хозяйке": адреса и телефоны ресторанов, театров, билетных касс, магазинов, оптовых баз и т. д., вплоть до главврача больницы Свердлова и заместителя начальника управления УВД – на всякий случай. На каждой карточке, рядом с названием учреждения, стояло два-три телефонных номера, в порядке предпочтения, с фамилией, именем и отчеством соответствующего служащего, а напротив – координаты лица, от имени которого делается звонок, дабы обеспечить неукоснительное и своевременное выполнение просьбы.
Типичный звонок выглядел так:
– Иван Иванович (Софья Полуэктовна)? Здравствуйте, я от Абрам Семеновича (Фаддея Фи-лософовича)... Будьте любезны, оставьте два билета на "Красную Стрелу" (выставку сокровищ Тутан-хамона, промышленную ярмарку, посещение спецраспределителя, соколиную охоту) на восемнадцатое... На фамилию Захаржевская (Гусев, Пелтонен, Травоядзе)... Когда подъехать? Завтра в шесть к пятому окошку? А в четыре нельзя?.. Спасибо вам огромное.
Картотека была уникальной и по своей внутренней структуре. Вадим Ахметович, большой поклонник научной организации труда и лично профессора Гавриила Попова, устроил ее на перфокартах для электронно-вычислительных машин, с перфорацией по верхнему и нижнему краю. Бумажное пространство между каждой дырочкой и краем карты по специальной системе либо вырезалось, либо оставлялось на месте. Это позволяло производить классификацию и отбор по множеству факторов, как систематических, так и сопутствующих. Для этого достаточно было лишь проткнуть вязальной спицей кипу карточек сквозь соответствующую дырочку и приподнять спицу. Ненужные карточки оставались на месте, а нужные поднимались вместе со спицей. Шеров, чья собственная картотека хранилась у него в кабинете, доступ куда не разрешался никому, как-то показал ей, что умеет делать с карточками он. Попросив Таню придумать что-нибудь специфическое, он взял не одну спицу, а три, поднятые карточки отложил в сторону, оставшуюся стопку проткнул уже по нижнему краю – и на столе осталась лежать одна-единственная карточка: салон красоты с сауной и фитобаром, который можно бесплатно посетить в ночное время по звонку из секретариата Союза архитекторов. Именно эту невозможную комбинацию и заказала Таня. До такого высшего пилотажа ей было далеко. Это не с шушерой блатной водиться. Впрочем, связей этих она окончательно не потеряла. Для братвы вроде как затихарилась, но пацаны казались ей сейчас сосунками, и заботы их – мелочными.
Основная ее работа только начиналась. Повесив трубку и записав результаты переговоров в свой деловой блокнотик, она делала несколько упражнений на растяжку и дыхание, потом садилась перед большим зеркалом и начинала прихорашиваться, тщательно продумывая туалет, духи, макияж, при-, ческу. Про себя она думала, что знает уже почем фунт лиха, побывав в камере. Больше никого внутренне не винила. Ни Генерала, ни Аду. Мать ее тяготила, поэтому работа у Шерова сначала была отмазкой, чтобы пореже бывать дома. Почуяла она и свою красоту. Вставала, ослепительно улыбалась в зеркало и спускалась к гостю или гостям.
Дальше никакого жесткого ритуала не было. С одним гостем нужно было говорить об искусстве, с другим – о проблемах автомобилизма, с третьим-о здоровье любимой тещи. Одного потчевать коньяком с осетриной, другого – зеленым салатом. Одного держать весь вечер за руку и загадочно улыбаться, с другим – танцевать до упаду. С одним нужно было по пунктам обсудить всю культурную программу, на другого – обрушить ее каскадом как бы нежданных удовольствий. Когда гостей было несколько, застольное их общение нужно было цементировать собою, придавая отработанной Шеровым деловой связке – гости никогда не оказывались вместе случайно – новое, неформальное качество. Тут очень выручала Танина "взрослость". Вопрос о ее возрасте даже не возникал, никому из гостей и в голову не приходило держать ее за малявку.
Или же, если это предполагалось культурной программой, Таня забирала гостя (гостей) и везла в город – в ресторан, в театр, на теплоходную прогулку, на экскурсию, на конференцию, на прием.
Когда Шеров останавливался на ранчо, гости бывали почти постоянно. Но он мог и позвонить откуда-нибудь и распорядиться принять такого-то и такого-то так-то и так-то. Инструкции по деловой части каждого визита он оставлял Джабраилу, по культурной – Тане.
Выдавались и такие дни, – в среднем, неделя в месяц, – когда никаких гостей не было вовсе. Тогда, чтобы избежать досужей скуки, Таня погружалась в учебу, наверстывая упущенное, много читала классики (тем более что и по программе полагалось), отрабатывала с Джабраилом приемчики или играла с ним же в нарды. Жизнью своей она была совершенно довольна.
Между гостями она не проводила никаких различий, сверх тех, что были оговорены Шеровым заранее. Четкая расстановка придавала уверенности в себе. Работа есть работа. Однако же гости держались по-разному. Большинство вело себя по-джентльменски, опасаясь чем-либо обидеть Таню – ведь тем самым они как бы наносили обиду и Шерову, а это было бы чрезвычайно неблагоразумно. Иные же, – а среди гостей бывала публика самая разная, – превратно истолковывали Танино радушие, дружелюбие и шарм и начинали, что называется, клеиться. Иным достаточно было лишь вежливо, но твердо указать на ошибочность их расчетов, другим приходилось намекать на вероятное недовольство Вадима Ахметовича, а один раз пришлось обратиться за помощью к Джабраилу. Тот поговорил с зарвавшимся гостем, и его аргументы оказались, по всей видимости, очень убедительны – гость оставил всяческие поползновения.