На теплоходе она не дала Максимилиану наклюкаться в баре, а, прихватив его вместе с бутылкой, отправилась на палубу. В умело направляемой Таней неспешной беседе под звездами он поведал ей о своей роковой страсти, стоившей ему семьи, карьеры (с папиной протекции он начал трудовой путь заместителем директора Дома архитектора, ныне же является многолетним безработным, не попадающим под статью о тунеядстве только благодаря корочкам творческого союза), друзей, здоровья. От богатого наследства осталась только двухэтажная родительская дача в "боярской слободе", что в сорока километрах от Москвы на Можайском направлении – все остальное давно спущено в карты или пропито с горя из-за проигрышей. За карточные долги ушла и шикарная папина квартира на Воробьевых горах, а в круиз Максимилиан отправился на самый остаточек денег, полученных за обмен этой квартиры на блочную одиночку в Кузьминках.
Этот жалостный рассказ настолько растрогал самого рассказчика, что он закончил его рыданиями на Танином плече. Нашептывая ему что-то ласковое, Таня отвела его в каюту и уложила баиньки, а сама вернулась на палубу, чтобы подумать на свежем воздухе... Около полуночи она постучалась в каюту Архимеда.
Туристам из СССР повезло: первые капли по-южному основательного летнего дождика застали их уже у трапа теплохода, так что прогулка по Ла-Валетте, главному средиземноморскому оплоту тамплиеров, не омрачилась ничем. Усталые туристы с большим аппетитом пообедали, а потом кто разбрелся по каютам подремать под музыку дождя, кто перешел в салон – почитать, поболтать, покатать шары на бильярде. Максимилиан радостно занялся лечением абстинентного синдрома – утром Таня не позволила ему ни капли. Таня сидела напротив, потягивая через соломинку лимонад. Когда Максимилиан вернулся с четвертой порцией, он увидел в ее руках карты: Таня раскладывала пасьянс. Стакан в его руках задрожал, и он поспешно поставил коктейль на столик.
– Это у тебя что? – задал он поразительно умный вопрос.
– Картишки. Пасьянс раскладываю от не фиг делать... На палубу не выйдешь, читать неохота, кино только в шесть... Может, в дурачка перекинемся? Я правда, в дурака не очень люблю.
– А во что любишь? – сдавленным голосом спросил он.
– Где хоть немного головой работать надо. Преферанс, на худой конец, кинг. В бридж давно научиться мечтаю. Поучишь?
– Я... я не играю в бридж.
– Какой же ты картежник после этого?
В глазах Максимилиана проступило страдание. "Только бы не расплакался, как вчера", – подумала Таня.
– Ну... я... у нас больше в азартные играют. Банчок там, храп, три листика, девятка...
– Это без меня, – сказала Таня и начала складывать карты.
– Погоди, погоди, в преферанс-то я играю...
– Что ж, тогда неси бумагу. Ручка у меня есть.
– Как, "гусарика"? – разочарованно спросил Максимилиан. – Давай пригласим кого-нибудь.
– Клич, что ли, кликнуть? – с усмешкой спросила Таня. – Начнем вдвоем, а там желающие найдутся... Ну что, "ленинградку"? По сколько? Только я на крутые деньги не играю, но и бесплатно не хочу: оба зарываться будем и игра некрасивая пойдет.
– По гривенничку за вист? – с надеждой спросил он.
– По пятачку, но с темными.
– Сдавай...
Первым к ним подошел Саша, знакомый стюард.
– Вообще-то в салоне в азартные игры не полагается, – сказал он, убирая со столика пустые бокалы,
– Так то азартные, а у нас коммерческая, – сказала Таня, показывая на пульку, нарисованнуюо на листочке. – Тогда уж скорее бильярд надо было убрать. Лучше присаживайся, третьим будешь.
– Я на работе, – с явным сожалением сказал он. – Но вы играйте, пока моя смена.
За картами Максимилиан совершенно преобразился – глаза заблестели, движения сделались проворными и точными. Колоду он тасовал и внахлест, и ленточкой, и веером, лишь немного уступая в ловкости крупье из неапольского казино. Таня довольно быстро выпала в минус и внутренне приуныла – катает парнишка умело, как бы ее затея боком не вышла.
– А, Танечка, Максимилиан, никак пульку пишете?
Это спросил Архимед, неспешно подошедший к ним с чашкой кофе в руке. С ними он, как и было условлено ночью, "познакомился" во время выхода на мальтийский берег.
– Продуваюсь в пух, – шутливо посетовала Таня.
– А что, может, и мне стариной тряхнуть, пока погода нелетная. Приглашаете?
Максимилиан энергично кивнул, почуяв настоящего партнера. Таня пожала плечами.
– Ну, если деньги карман жгут. Это настоящий монстр, предупреждаю.
– Однова живем. – Архимед махнул рукой и сел на свободное место. Максимилиан перевернул листочек и начал чертить пульку на троих. Таня остановила его.
– Ты посчитай. Раз уж проигралась, надо платить. Я настаиваю.
Максимилиан послушно посчитал. Танин проигрыш составил пять рублей восемьдесят копеек. Она Достала кошелек, подошла к бару и вернулась с тремя "флипами" – легкими пенными коктейлями.
– Я правильно распорядилась проигрышем? – обратилась она к Максимилиану.
– А? Да-да, идеально... – рассеянно произнес он, тасуя карты, и обратился к Архимеду: – Мы до вас по пятачку играли. Вы как?
– Однако! – Архимед почесал в затылке. – Ну ладно, сдавайте.
К ужину они с Архимедом проиграли на пару тридцать три рубля. По ходу игры они сидели и в большем минусе, порядка полусотни, но Максимилиан постепенно ослабил внимание, сделался благодушным и рассеянным и все чаще отлучался к стойке за очередной порцией допинга. После ужина Таня решительно заявила Максимилиану:
– Баста! С тобой играть – без штанов останешься...
– Что было бы весьма увлекательно, – игриво вставил Максимилиан, после выигрыша пребывавший в мажорном настроении. – А может быть, все-таки как-нибудь, а? Ну, пожалуйста, уж больно поиграть хочется.
– "Гусарика" с Архимедом распиши. Он вроде не против.
– Не против, – подтвердил Архимед. – Не люблю проигрывать. Жажду реванша.
– Скучно вдвоем-то, – заметил Максимилиан. – Надо третьего искать... О, вон как раз тот парень идет, который больше других возле нашего стола отирался... Молодой человек, можно вас?
Тщедушный круглолицый паренек в джинсовом костюме "Ли" обернул на него лицо былинного пастушка, озадаченно моргнул и подошел к их столику.
– Вы мне?
– Да, вам. Я заметил давеча, что вы преферансом интересуетесь, – начальственно рокотнул Максимилиан.
Паренек моргнул еще раз, покраснел и с трудом выговорил:
– Ага...
– Не откажетесь ли быть третьим? А то наша дама что-то притомилась.
– Ну, можно вообще-то...
– Только предупреждаю, господа картежники, что в салоне через десять минут начнется "Блеф" с Челентано, – вмешалась Таня. – Так что ищите себе другое пристанище, а я пошла место занимать.
– Может, и правда лучше кино посмотрим? – обратился к Максимилиану Архимед.
– Ну, Архимед, вы же обещали. Только мы с молодым человеком... Кстати, как вас?