За свою нелегкую жизнь Варя научилась многому, но одного она не умела совершенно – ничего не делать. Павел всю неделю допоздна пропадал на работе, в город, пока еще чужой, она самостоятельно почти не выбиралась, разве что в булочную и один раз в кино – сидела в полупустом зале на дневном сеансе да и разревелась, непонятно отчего. Книжки читать она привыкла только на дежурствах, и сейчас они валились у нее из рук. Она взялась перештопать все белье – но в этом
доме прохудившиеся вещи не штопали, их выбрасывали. Приладилась было, по азиатской привычке, ежедневно мыть полы – но уже на второй день Лидия Тарасовна заметила ей, что при здешнем климате это не обязательно, и даже вредно, только сырость разводить. Занялась стиркой – но немецкая машина-автомат все делала сама, ей оставалось только загрузить белье и порошок да два раза нажать на кнопку. И то она что-то перепутала, раньше времени открыла иллюминатор и устроила в ванной хороший потоп. Оставалась готовка – но в этом доме не было ни мантушницы, ни казана для плова, к тому же никто не мог толком объяснить ей, где в городе базар, а в магазинах не было ни приправ, ни парного мяса, ни нормальных овощей и фруктов. Лидия Тарасовна сказала, что все нужное им привозят на дом, и действительно, привозили довольно много. вкусного, но все, по большей части, уже готовое. Ночи – да, ночи были прекрасны и упоительны, но дни-то длиннее, и днями Варя просто не знала, куда себя деть. Хотелось послать к черту всю эту затею, и каких же усилий стоило заставить себя терпеть!.. Она осунулась, под глазами проступила чернота.
– Нехорошо? – заметил наконец Павел. – Тебя что-то гнетет?
Она замялась, покраснела пятнами.
– Дети, – догадался Павел. Варя согласно закивала.
– Так что ж ты не позвонишь? У Клары ведь есть телефон.
– Ну...
– Неужели боялась попросить? Ах, какая ты у меня... Да и я хорош, мог бы и сам догадаться. Ничего, потерпи немного. Примерно через месяц я сдам отчет, проведу самые необходимые опыты, подготовлю доклад, и тогда мы с тобой полетим в Душанбе и заберем наших малышей... Зато завтра мы едем в Павловск. Ну, поцелуй меня.
– Да...
– Все образуется, – прижимая ее к себе, шептал Павел. – Главное, что мы любим друг друга...
Слушай, эти духи...
Она чуть отпрянула, посмотрела ему в глаза.
– Французские, мне твоя сестра подарила. Павел открыл рот. Ведь Елка даже о существовании Вари не догадывается... Вовремя спохватился, промолчал, поняв, что речь вовсе не о Елке... Так вот почему этот запах ему так знаком... и так приятен.
Вторник стал для Павла определяющим днем. Сегодня решалось – пан или пропал. Или он действительно сделал выдающееся открытие, или все его наработки окажутся очередной неоправдавшейся гипотезой, и нужно будет брать новое направление и начинать все заново...
В пятом часу к дому Черновых подкатила белая "Волга", а еще через несколько минут в двери квартиры позвонили – громко, настойчиво. Лидия Тарасовна, вынырнув из оцепенения, встала с кресла, одернула халат, уже в прихожей посмотрела на себя в зеркало, сменила выражение лица на нейтральное и пошла открывать. На пороге стоял бледный, ошалевший Павел и улыбался безумной улыбкой. К груди он прижимал портфель, из которого торчало серебряное горлышко шампанской бутылки. За другую руку его поддерживал представительного вида мужчина с короткой седой бородкой.
– Профессор Лобанов, – представился он. – Принимайте именинника... Значит, завтра жду вашего звонка, Павел Дмитриевич.
– Да, – произнес Павел и нетвердо ступил в прихожую. Лобанов за ним не последовал.
– Василий Васильевич! – Павел обернулся, но дверь за Лобановым уже закрылась. Павел растерянно улыбнулся матери, – Ну вот...
– Что случилось? – деревянным голосом спросила Лидия Тарасовна.
Вместо ответа Павел сгреб ее в охапку, увлек в гостиную и закружил, припевая:
– Там-тарарам-тарарам-тарарам!
Она высвободилась из его объятий и отступила на шаг.
– Объясни толком.
– Ма, представляешь, все подтвердилось... Я даже не рассчитывал... Стойкая сверхпроводимость : всего при минус тридцати... Это-это-это... Ты все равно не поймешь.
– Не пойму. Сядь.
– Не сяду. Давайте пить шампанское, танцевать до упаду! Может быть, я и на самом деле гений! Тащите бокалы! Где Варя? Варенька, ау!..
– Сядь, – повторила Лидия Тарасовна таким тоном, что Павел замолчал, недоуменно моргнул и послушно сел на стул от столового гарнитура. – Варя уехала.
– На рынок? В театр?
– В Душанбе. У нас с ней был серьезный разговор. Она не вернется.
Павел смотрел на мать, и выражение изумления на его лице сменилось гримасой ненависти.
– Ты! – крикнул он. – Кто тебя просил? Зачем ты лезешь в мою жизнь, портишь все, жандарм, фашистка!
Лидия Тарасовна горько улыбнулась.
– Ты не прав, сынок, ох как неправ. Я-то здесь как раз и ни при чем.
– Тогда кто же?! Кто?
– Посиди. Я сейчас.
Она вышла и через минуту пришла с какими-то бумагами. Усевшись напротив сына, она протянула ему листок с машинописным текстом без подписи.
– Прочти, – сказала она.
"Уважаемые Товарищи Чернов и Чернова! Как честный советский Медработник и многолетний член Профсоюза не могу молчать когда в образцовую Советскую семью как Ваша хитростью и коварством ползет змея в виде известной в нашем городе особы, Гречук Варвары. Обольстив Вашего замечательного сына Павла Чернова она хочет устроить себе роскошную жизнь в Вашем героическом Ленинграде, где никто не знает о ее многочисленных "подвигах", в том числе и уголовных. Не говоря уже о ее сомнительном моральном облике и открытых связях с кругами религиозных фанатиков во главе с ее отцом, мракобесом и империалистом Гречуком Казимиром, общественность нашей больницы поймала Гречук Варвару на месте преступления при краже крупной партии наркотических препаратов. И это был не первый случай. Только под нажимом кое кого из высокопоставленных покровителей – и сожителей! – Гречук не попала туда, где таким самое место а по знакомству получила работу, куда простым но честным Медработникам дорога закрыта и теперь свою провинность отрабатывает передком. Призываю Вас, Уважаемые Товарищи Чернов и Чернова, положить решительный конец безобразиям Гречук Варвары и защитить Вашу семью от посягательств.
Ваш Друг".
Павел скомкал и брезгливо швырнул анонимку на пол.
– Можешь убедиться, что это действительно пришло оттуда. Я сохранила конверт.
– Не надо... Как ты могла?..
– Видишь ли, это послание мы получили еще до вашего приезда...
– И ты ничего не сказала мне? Привечала нас, кормила, стелила одну постель на двоих – и все время верила этой мерзости, этой...
Он встал, размахивая руками. Никакие слова на ум не шли.
– Представь себе, я не поверила. Прочитала и попросила сослуживцев отца – ты знаешь, о ком я говорю, – навести соответствующие справки. Вот копия официального ответа.
Она протянула ему лист плотной белой бумаги с печатями и крупной типографской шапкой "МИНИСТЕРСТВО ВНУТРЕННИХ ДЕЛ ТАДЖИКСКОЙ ССР".
"В общий отдел Ленинградского обкома КПСС