Михаил взглянул на Ларису. Она лениво ковыряла ложечкой ноздреватые груды сиреневого мороженого, смешивая с шоколадным. Время от времени она кивала головой, скользя глазами по сторонам. Удлиненные, они казались странными и глубокими. "Совсем не слушает", - подумал он и нарочно стал говорить запутанно и сложно:
- Чтобы спасти вселенную от разжижения, пришлось дополнить теорию концепциями творящего поля, рождения квантов из ничего. Это был тупик. Только на основе представлений Дирака о природе вакуума... Ты слушаешь меня?
Она вздрогнула.
- Конечно, слушаю. Ты рассказываешь очень интересно... Об этом... О звездах...
- А может быть, поговорим о чем-нибудь другом?
- Почему же? - слабо запротестовала она. - Так интересно было слушать.
- Мне очень трудно сейчас, Лариса, - неожиданно для себя сказал он, взяв ее за руку. - Еще недавно я был маленькой частицей большого потока... А теперь я остался один. Только частица, а потока нет.
Он даже поморщился от своих слов, почувствовал, что говорит не так.
- В общем, понимаешь. Орт хотел качественно и количественно промоделировать процесс рождения вещества из вакуума. Я помогал ему создать установку, с помощью которой можно было бы индуцировать трансмутацию пространства в кванты. Но Орт умер, и я остался один... Я не могу забыть об этом. Я должен, должен поставить такой опыт. Иначе я буду грызть себя всю жизнь.
- А какое практическое значение будет иметь этот опыт?
Михаил удивленно взглянул на нее и вдруг понял, что она опять ушла в себя и, стараясь казаться умнее, лишь повторяет где-то подслушанные фразы.
- Не знаю... пока... Может, тысячи лет люди не выжмут из этого ничего. Это же научный поиск, который не измеришь никакими деньгами и без которого человечество выродилось бы в шайку прагматических роботов. Правильно писал один академик - плохо еще у нас планируют научные работы. Разве можно порой предсказать результат и до копеечки подсчитать экономический эффект от того или иного исследования? По крайней мере, в применении к поисковым работам это абсурдно... Ну да ладно, это уж другой разговор.
- Знаешь, Миша, я раньше думала, что про таких людей, которые за все душой болеют, только в книжках пишут. А ведь ты такой...
- А ты не такая? А Евгений Осипович? А Урманцев?
- Да, правда... Только Евгений Осипович академик... был. Ему положено за все отвечать.
- Эх ты! Если бы Евгений Осипович делал только то, что ему по штату положено, он бы еще сто лет прожил.
- Оно и плохо, что человек сердце свое на работу истратил.
- Может, для здоровья это и плохо. Да ведь и жить-то для жизни в общем вредно... Когда все люди будут жить и работать, как Орт, тогда болеть за дело и для здоровья станет полезно.
- Ты лучше расскажи, как у тебя с твоим опытом?
- Плохо. Иван Фомич работу запретил, так что я теперь только по вечерам буду этим заниматься.
- Поговори с Урманцевым.
- Не до меня ему сейчас.
- А ты все-таки поговори...
- Может и правда стоит поговорить? Ведь он-то действительно не знает, как у меня дело продвинулось... Ладно. Только сделаю первый опыт, самый грубый, приблизительный.
- Вот и молодец. И про цирк не забудь... Насчет меня.
- А ты точно знаешь, что тебя хотят уволить?
- Я сама там больше не останусь!.. Пойдем. Мне уже домой пора.
Он проводил ее до подъезда.
- А про море Дирака ты мне так и не досказал! - сказала она, подавая ему на прощание руку.
- Да-а! Знаешь что, тут у меня экземпляр популярной статьи Урманцева. Прочитай, тогда поймешь, - он писал ее для пионеров.
Этой ночью Михаил несколько раз просыпался, растревоженный запахом ее духов, который, казалось, навечно приклеился к его руке.
...А Лариса так и не прочитала перепечатанную на машинке статью. Ее Урманцев написал по просьбе редакции журнала "Знание - сила", но редактор усомнился в ее доходчивости и переслал в "Технику - молодежи".
"...Античастицы и проблема существования антимиров стали предметом оживленных споров не так уж давно. Примерно с осени 1955 года, когда Эмилио Сегре и Оуэн Чемберлен сообщили миру об открытии ими антипротона. Но не тогда человеческий гений прорубил окно в антимир.
В 1928 году знаменитый английский физик Поль Дирак работал над теорией строения электрона. По мысли Дирака, эта теория должна была включить в себя не только новейшие достижения теоретической и экспериментальной физики, но и отвечать тем требованиям, которые вытекали из теории относительности.
Тогда-то и было выведено замечательное уравнение, определяющее силы и магнитные свойства электрона. Несмотря на то, что теория не расходилась с результатами экспериментов, она насторожила многих ученых. И недаром. Новая теория предполагала существование электронов с отрицательной энергией и отрицательной массой. Под влиянием электростатических сил подобные электроны должны были бы двигаться в направлении, противоположном обычным. Нечего говорить, что термины "отрицательная энергия", "отрицательная масса" были в то время малопонятной абстракцией. В природе этого не наблюдалось, и физики не спешили с признанием "электронов-ослов" (так прозвали тогда дираковские электроны). Тогда Дирак построил теорию, которая стала известна под названием море Дирака.
Представьте себе, что электроны получили отрицательную энергию. А то, что мы называем пустотой, на самом деле есть бесконечное множество таких вот электронов, которые обладают самым различным запасом энергии. Но электромагнитные и гравитационные поля этих электронов в сумме равны нулю. В том "море" дираковских электронов, подобно пузырькам воздуха в воде, заключены пузырьки или дырки свободного от электронов пространства. Дырка - это как бы антиэлектрон. Когда в такую дырку попадает обычный электрон, происходит их взаимное уничтожение с выделением электромагнитных квантов. Это, как в алгебре. Минус один да плюс один в итоге дают ноль.
Излишне говорить, что дырку свободного пространства все-таки необходимо было чем-то "наполнить". Поэтому некоторые теоретики пытались представить отвлеченную дираковскую идею в виде единственной известной тогда положительной частицы - протона. Но и здесь возникали препятствия. Во-первых, почему в атомах протон и электрон достаточно долго уживаются, тогда как дираковская теория требует почти немедленного уничтожения противоположно заряженных электронов, а во-вторых, куда девается тогда разница в массе электрона и тяжелого протона? Чем глубже погружались теоретики в море Дирака, тем меньше оно им нравилось. На помощь Дираку пришел... космос.
В 1932 году в космических лучах был обнаружен предсказанный Дираком антипод электрона - позитрон. Равный электрону по массе, позитрон обладал положительным зарядом и противоположно направленным магнитным моментом.
Так была обнаружена первая античастица. Первый посланец антимира!..
...Можно ли получать вещество из пустоты? Да, можно. Не надо забывать только, что физический вакуум - это не пустота, а особая форма материи. Если создать в лаборатории космический вакуум или, наоборот, вынести лабораторию в космос, то это можно подтвердить экспериментально. С помощью сильного электрического разряда из вакуума выбиваются электронно-позитронные пары. Через очень небольшой промежуток времени электроны и позитроны аннигилируют, в результате чего выделится довольно значительная энергия. По силе таких "микровзрывов" можно судить и о концентрации вещества, полученного из... вакуума"