Лицо Мехена исказилось в гримасе несогласия с водницей. Романд полностью разделял мнение учителя, так как никогда не имел дела с посредниками, да и опыт работы с артефактами желал лучшего. Однако времени на вопросы и раздумья не осталось — их обнаружили. То ли Ключ охраняли не только стражники, то ли отряду просто не повезло, но покинуть Уединение вместе с артефактом не удалось бы — завязался бой. Тогда кто-то из пажей подхватил шар, а Романд вцепился в запястья посредника.
— Доверишься ли ты мне, белому магу? — вопрос сорвался с губ сам собою.
— Я верю тебе, Романд! — ответил паж. Как жаль, что юный воин забыл те слова… А после были лишь чёрные провалы зрачков…
Тьма. Бесконечная, неосязаемая и вместе с тем давящая Тьма. Ни проблеска Света.
Романд не боялся Тьмы, но в этой было что-то странное, необычное, пугающее. Скорее — пустота, ничто… Сначала Романд шёл вперёд, но вокруг ничего не менялось, тогда, испугавшись, что бессмысленно шагает на месте, юноша побежал. Окружающее пространство осталось прежним, о движении свидетельствовали лишь усталость в мышцах и струящийся по вискам пот.
Через мгновение перед глазами поплыли разноцветные круги или даже пушистые фейерверки. Романд не обрадовался. Галлюцинации! Он сталкивался с подобным: зрячий человек привык видеть, поэтому и начинал видеть. Вот теперь стало по-настоящему страшно… Не особенно задумываясь, юноша вызвал молнию — и та прорезала-кольнула Тьму. Тьма разлетелась на куски, словно надутый бычий пузырь от знакомства с иглой в шаловливой ручке.
На юного чародея обрушилась какофония звуков, ослепило буйство красок, голова закружилась от будоражащих ароматов, во рту появился кисловатый привкус — ощущения вернулись. Романд и не заметил, что во Тьме имелись лишь осязание да галлюцинации.
Вокруг царил безумный движущийся хаос чего-то. Юноша, сколь ему ни было трудно, сколько бы он ни хотел, отказался наводить порядок: этот хаос — воспоминания Тина, ощущения, мысли, дух… Это сам Тин! А Тин поверил Романду… И без того он уже напортачил со Тьмой: следовало пройти, а не обращаться к магии…
Романд огляделся. Несмотря ни на что, в хаосе должна была находиться частица порядка — лишь к ней могли крепиться узы Ключа… Юноша осторожно обошёл сверкающую золотом птицу. Ястреб. Узы рода? Яруш… Тин — Тиллон Яруш, младший граф, единственный наследник рода. Забавно. Романд не утерпел и зашёлся в насмешливом шипе — всё-таки Змеи и Птицы враги.
Из-за Ястреба выплыл огромный радужный шар. Как он оказался незамеченным? Ведь он занимал всего Тина, почти не оставляя места для иного! Чувство! Всепоглощающая Любовь… Она была настолько велика, что почти скрыла нечто, напоминающее чёрную точку, комок бесформенной грязи… Нет, не грязи — Мрак. Ужас души. Дар. Его окутывали изумрудные нити — Романд нашёл, куда крепились узы Ключа.
Юношу сковал страх. А если… Он обещал! Значит, никаких если!
Романд вцепился в ближайшую «нить» и рванул — та не поддалась, разрезая ладони в кровь. Пространство наполнил стон. Стон боли. Не Романда — Тина. Что-то пошло явно не так! Следовало покинуть Тина и немедленно, но юный чародей понимал и другое — если он сейчас оставит узы, то тёмный подмастерье останется вечным рабом Ключа… Романд стиснул зубы и снова рванул нить — теперь закричал он, так как ладони перерезало до кости. Кровь отчего-то не появилась.
— Свет! — юноша сделал единственное, на что был сейчас способен. — Свет!
Засверкали маленькие молнии, ударили в нити, обвивавшие Мрак, — и те, не выдержав напора, лопнули. В следующий миг Романд вернулся в реальность.
Он сидел на полу. Напротив Тин корчился в объятиях Лоран от нешуточной боли. Ключ детским мячиком скакал по ступенькам вниз, к первым рядам аудитории, к лекторской трибуне.
— Ты в порядке? — просипел Романд.
— Да… Кажется, да… — тёмный подмастерье успокоился под нежными руками возлюбленной, её поцелуями, ласками.
— Извини, — белый маг нахмурился, разглядев, что Тин весь в крови. — Ты ранен?
— Это твоя.
Романд глянул вниз и, только увидев, во что превратились ладони, почувствовал, как волна боли захлёстывает тело.
— Лона! Я цел! — вскрикнул Тин. — Исцели его!
Девушка, не споря, подскочила к белому чародею, сосредоточилась. Из её рук медленно появилась светящаяся сфера, которой магиня осторожно окружила истекающие кровью конечности Романда. Боль исчезла.
— Спасибо…
Лоран слабо улыбнулась и сотворила шар воды, омывшей руки Романда. На ладонях новыми линиями судьбы красновато светились тонкие шрамы, такие же ровно перечеркнули надвое пальцы.
— Боюсь, это навсегда… хотя, кто знает, — юная магиня вернулась к Тину, помогла ему подняться. Романд со вздохом встал на ноги сам. Попытался привести в относительный порядок одежду: шуршевый плащ в целом не пострадал, только промок да словил пару капель алой крови.
— Что здесь происходит?! — подмастерья только задумались о предстоящем долгом разговоре, как их уже прервали: в нижнюю дверь аудитории ворвался статный мужчина, в нём без труда узнавался близкий родственник Тина. Высокий, бледноватый, как и многие из высокородных, длинные светлые волосы, нос с горбинкой. И хищные ястребиные глаза. Граф Яруш. — Тиллон, тебе грозила опасность.
— Грозила, отец, — юноша приветственно склонил голову. Лоран отчего-то пугливо спряталась за спину возлюбленного и снова очаровательно покраснела. — Теперь всё в порядке… Отец, позвольте представить вам Лоран Орлеш, мою невесту.
— Тиллон, — граф страдальчески вздохнул. — Ну, ребёнок ребёнком. — Он поднялся по деревянной лестнице к верхним рядам аудитории, подошёл к сыну и осторожно выудил из-за него Лоран, поднёс её пальчики к губам, при этом не спуская глаз с лица девушки. Магиня застеснялась ещё сильнее, что выразилось в абсолютном лишении дара речи. — Вы прекрасны, госпожа Лоран. И я счастлив, что у меня теперь такая замечательная дочь!