- Роксана, - наконец, коротко прорычал он, вручая Ханаан-дэю вместе с именем и ее саму. Он протянул открытую ладонь в знак состоявшегося сговора для ответного касания.
- Роксана, - повторил Ханаан-дэй, так и не взглянув в ее сторону.
***
Девушка плохо помнила обратную дорогу. Точнее, она не помнила ее вовсе. Когда Ханаан-дэй, даже не удосужившись как следует ее ударить - чтобы сразу поняла, кем она была, тем и осталась - хозяйской рукой перекинул ее через седло, Роксана потеряла сознание. Или заснула. Так или иначе, вспоминать было нечего. Благая мысль о том, что надо бы держаться подальше от зубов свирепого жеребца, покосившегося на нее горящим глазом, ненадолго удержала ее на зыбкой грани между явью и сном.
Очнулась Роксана оттого же, отчего и впала в забытье. Ее снова как мешок сбросили на землю, на этот раз благоухающую конским навозом. Она озиралась по сторонам, еще не понимая, где находится. И едва успела откатиться от копыт жеребца, стремящегося во что бы то ни стало сорвать на ней свою злобу. Он вправе был сердиться. Проделать обратный путь с двойной ношей - странно, что он не отгрыз ей что-нибудь, до чего смог дотянуться!
Свирепость степных коней, под стать их владельцам и послужила причиной того, что Роксана не рискнула воспользоваться таким вот жеребцом для побега. Как иная собака хранит верность одному хозяину, так степная лошадь всю жизнь предана единственному человеку. Ты можешь кормить ее каждый день, чесать ей шкуру специальной щеткой, убирать за ней навоз - все тщетно. Сколько бы времени ни прошло, подходя к такой лошади будь уверена - стоит тебе зазеваться и проклятая тварь укусит тебя.
- Вставай, - согнутая в три погибели старуха поддела Роксану носком остроносой туфли. - Хозяин велел осмотреть твою рану.
Роксана попыталась подняться. Это удалось лишь со второй попытки. Облокотившись по привычке на правую руку, она с удивлением заметила, что ладонь туго перевязана куском белого полотна. Когда это произошло, и главное - кто это сделал, осталось для нее тайной.
Некоторое время ей пришлось постоять, пережидая сильное головокружение, которое едва не опрокинуло ее туда, откуда она только что поднялась. Потом послушно двинулась вслед за старухой, держась рукой за стену сарая. У поворота девушка едва не столкнулась с Оленкой, одной из рабынь Фагран-дэя. Та ойкнула, торопливо закрыв рот рукой.
- Здравствуй, - не удержалась Роксана. Хотела добавить 'Оленка', а вместо этого сказала, - становище.
Тут же выругалась про себя: дала же себе слово никогда не называть деревню степным именем. И, невзирая на клятву, каждый раз нарушала ее.
- Не ждала, - одними губами шепнула Оленка, и, не задерживаясь больше ни на мгновенье поспешила дальше. Все знают как крут Фагран-дэй. Попробуй задержаться - получишь сапогом в живот - свет белый немилым покажется.
Оленка не договорила, но Роксана отлично поняла, что она имела в виду. 'Не ожидала увидеть тебя'? Нет, такое начало имело окончание - 'живой'. Роксана склонна была с ней согласиться. Она сама до сих пор не верила в свое спасенье. Только неизвестно еще, чем эта отсрочка от смерти обернется.
В сарае, давно переделанном на степной манер, с досками, вбитыми по кругу и обтянутыми шакальими шкурами, Роксана опустилась на пол, убранный разноцветными тюфяками. В центре еще тлел огонь. Белесый дым вился змеей, отыскивая через дыру в потолке путь на свободу. В подвешенном над огнем котелке что-то тихо булькало.
Роксана долго не могла отвести усталых глаз от тлеющих углей, поэтому не сразу поняла, что к ней, протягивая высохшую руку, обращается старуха.
- Глухая, - ворчливо пробормотала она, безжалостно срывая с ладони Роксаны присохшую к ране повязку. Зачем-то понюхала ее, дернув крючковатым носом. - Хорошо. Тебя вылечу. Сегодня спи, завтра работать будешь. Больные рабы хозяину не нужны.
Повернувшись к огню, она потянулась к котелку, но вдруг покачнулась, развернулась всем телом и уставилась на Роксану. Выцветшие маленькие глазки, почти скрытые за морщинистыми веками, впились в лицо. Кустистые седые брови сошлись у переносицы, словно не обычная девушка сидела перед ней, а одна из Отверженных. Обломанные желтые ногти терзали кровавую тряпку, только что снятую с ладони Роксаны. Старческие губы открылись, обнажив вспухшие десны и два оставшихся зуба. Старуха силилась что-то сказать.