– Ладно. Вы свободны. – Он повернулся к Николаю. – Проводите ее.
Валя, облегченно вздохнув, спрыгнула с табурета. Эдуард Фомич остался в кабинете вдвоем с Грэгом.
– Послушай… – сказал он Грэгу. – Давай я тебе куплю отличную силиконовую куклу, а? Что ты мучаешься?
– А кто вам сказал, что я мучаюсь? – улыбнулся Грэг. – Знаете, что я заметил? Чем девка глупее, тем она лучше в постели.
– Да? – удивленно сказал Эдуард Фомич. – Не замечал… Впрочем, дело молодое. Тебе виднее.
– Не прибедняйтесь, шеф!
Эдуард Фомич вдруг захохотал. Засмеялся и Грэг. Они вышли из кабинета и направились вместе дальше по кори– Л дору. Открыв дверь, они вошли в маленькую тесную комнатку, освещаемую только светом, падающим из-за большого окна в стене. Но окно это было не на улицу, а в соседнюю комнату. В ней Николай и еще двое мужчин в голубых халатах, держа яростно сопротивляющуюся и, видимо, кричащую Валю за руки и за ноги, усаживали ее в черное, похожее на зубоврачебное кресло. Закрепив ей руки, ноги и шею, люди в халатах приладили к глазам странное устройство, которое не позволяло опустить ей веки, надели на голову черный шлем, закрывающий глаза и уши, прикрепили к вискам пару контактов. Последнее, что они сделали, это вставили ей в рот загубник и привязали его за затылком, чтобы Валя не могла его выплюнуть. После этого они вышли в другую дверь.
Несколько секунд Валя пыталась вырваться, но вдруг она замерла, словно увидела в шлеме что-то. Она начала вырываться еще сильнее, потом ее словно прошиб удар тока, она выгнула грудь, замерла, снова выгнулась, на ее шее набухли вены, впившиеся в подлокотники пальцы побелели, а к лицу прилила кровь. Через минуту изо рта потекли слюни.
Грэг и Эдуард Фомич равнодушно наблюдали за этой процедурой. В комнату, бросив прямоугольник света из коридора, вошел Николай.
– Кольните ее и выбросите ближе к ночи на вокзале или в аэропорту. Только в порядок приведите.
– Хорошо, – кивнул Николай.
– А мы поедем по рыжую душу, – сказал Эдуард Фомич.
С Грэгом он вышел из комнаты, и Николай остался наблюдать один.
Элин закрыла дверь, сбросила туфли и прошла в комнату. После целого дня, проведенного под яркими лампами, мельтешения и гудения метро, прохладный полумрак квартиры был самым лучшим местом во вселенной. Она упала на неубранную с утра, остывшую постель и блаженно вздохнула. Протянув руку, Элин нащупала в изголовье пульт, но включать тупой телевизор сейчас было бы верхом глупости. Она закрыла глаза и почувствовала, как сон тут же навалился на нее слоновьей тушей. Она бы и рада была отрубиться немедленно, но очень хотелось есть, и надо было смыть толстый слой тонального крема с лица, который она не раз за день обновляла и который вплавился в ее кожу под горячими софитами.
Кряхтя, как старушка, Элин поднялась с постели и пошла в ванную. На сероватой наволочке осталось телесного цвета пятно.
Выходя из ванной, она услышала звонок телефона.
– Алло, – утомленным голосом сказала она.
– Элин Шама? – спросил ровный мужской голос. Голос Элин понравился, и усталости в ее голосе поубавилось.
– Да, – ответила она.
– Элин, слушайте меня внимательно и не перебивайте. Вы – в большой опасности. За вами охотятся люди, которые хотят получить у вас нечто, чего у вас нет и не было. Но вся беда в том, что они уверены в обратном. Они не остановятся ни перед чем. Они убьют вас, Элин. Соберите все необходимое и переночуйте на вокзале.
Элин тряхнула головой:
– Что за бред… Кто вы такой?
– Это вам знать не нужно и даже вредно. Элин, если хотите жить, делайте то, что я сказал.
– Послушайте, – холодея от непонятного страха, произнесла Элин. – Вы что-то путаете. Я обычная фотомодель и никогда не была ни в чем таком замешана. Вы меня с кем-то перепутали…
– Элин! – Голос выдал волнение, – Я вас ни с кем не перепутал. Собирайте вещи и уходите из квартиры!
– Вот еще, – нервничая, отозвалась она. – Что за дурацкие шутки! Идите к черту, сумасшедший.
Она положила трубку. Нет, определенно, таких шутников нужно подвешивать за одно место, и пусть висят так! Интересно, что это за дурак? Небось какой-нибудь очередной поклонник, решивший привлечь к себе внимание.
Она достала из холодильника слипшийся ком пельменей, налила из-под крана в кастрюлю горячей воды, чтобы быстрее вскипела, и поставила на газ. Конечно, пельмени были не самой «фотомодельной» едой, но, учитывая, что ела она раз в день, а то и меньше, Элин могла себе такое позволить. Кроме того, относительная полнота по сравнению с другими моделями была ее изюминкой, которую надо поддерживать.
Элин взяла с холодильника «Экстру-М» и, согнувшись на табурете у плиты, принялась решать кроссворды. Примерно из этого состоял ее обычный вечер, иногда разбавленный телевизором. Элин любила тишину и одиночество. Днем так устанешь от шума, вспышек, команд, жары, холода, что к вечеру становишься равнодушной куклой, которую раздражает любой резкий звук, любой резкий свет и любой лишний человек. К таковым Элин относила почти всех мужчин, которые надоедали ей ежедневно до и после работы, на работе, в метро, на улице. Многим кажется, что фотемоделв должна вести какой-то совсем иной образ жизни. И самой Элин так казалось до определенного момента. И она, с богатым кавалером под мышкой, отправлялась после работы в ночной клуб или казино. Но утром на нее орали за мешки под глазами, за несвежий цвет лица, за пятна от белья, которые лень было разглаживать утренней гимнастикой. И пришлось забить на все. Ради чего, непонятно.
Зазвонили в дверь. Элин чертыхнулась и поплелась в прихожую.
– Кто там?! – крикнула она через дверь, заглядывая в глазок.
– Откройте. Милиция.
Элин вздрогнула. Недавнее чувство страха вернулось.
– Какая милиция… – пробормотала она. – В чем дело? Но ее не услышали.
– Элин Шама? Откройте, пожалуйста, дверь!
В глазке хорошо было видно милицейское удостоверение. С фотографии на нее смотрела равнодушная большеротая физиономия кудрявого мужчины.
– Покажитесь сами, пожалуйста, – не своим голосом попросила она. Удостоверение убралось: за ним скрывался, невысокий среднего возраста мужчина в темно-серой тройке. Меньше всего он был похож на милиционера.
– Поторопитесь, пожалуйста. У меня мало времени.
– Да-да, сейчас.
Элин прислонилась к двери. Капли пота стекали по спине. Если голос по телефону был прав, она попала. Но за что?! Было понятно, что если она нужна этому человеку, он в ее квартиру войдет. Может, позвонить в милицию? Нет, глупо.
Пока они приедут, уже все произойдет. Если они вообще приедут. Значит, надо убираться из квартиры. Но как?
Элин снимала квартиру в типовой пятиэтажной хрущевке. Ее квартира была на пятом этаже, в доме было шесть подъездов. Она знала, что если выбраться на крышу, то можно перебежать в другой конец и спуститься вниз через чердачное окно. Вряд ли от нее ожидали такого фокуса, так что подъезд наверняка свободен.
– Вы будете открывать?! – грозно спросили из-за двери.
– Да-да! – Элин собралась. – Я только оденусь!
Она схватила со стойки пару кроссовок, связала их шнурками и перекинула через плечо. Затем она выбежала на балкон и поглядела вверх. Вверх, только вверх, и вниз не смотреть.
Босыми ногами она встала на перила балкона, перебралась вбок и, как по лестнице, ступая на металлическую решетку, взобралась на крышу балкона. Хватаясь за щербатые волны грязной черепицы, по наклонной плоскости она перебралась на крышу.
В замке деликатно залязгала отмычка. В пустой квартире резко затрезвонил телефон. Выкипала кастрюля на кухне.
Элин обула кроссовки и побежала по хрустящему рубероиду к крайнему чердачному окну. К счастью, оно оказалось незапертым. С трудом она подняла тяжелую крышку люка и по железной лестнице спустилась на пятый этаж последнего подъезда.
В квартиру вошел Николай, держа в согнутой руке пистолет. Надрывался телефон. Не обращая на него внимания, Николай заглянул на кухню, в ванную, в комнату. Выйдя на открытый балкон, он задрал голову.