– Переводят.
Влада вывезли на улицу: было прохладно и свежо, и воздух не пах медициной. Влад забеспокоился:
– Что такое? Зачем? Палата что, в другой больнице?
Мужчина кивнул. Каталку подвезли к микроавтобусу, похожему на обычную карету «скорой помощи», но желтого цвета и почему-то без крестов и мигалок. Двери распахнули двое в серых костюмах, каталку втолкнули внутрь, сопровождавший скинул халат, отдал его санитарам и захлопнул двери, оставив их снаружи.
– Что происходит?! – воскликнул Влад, пытаясь приподняться.
Один из тех, кто сидел рядом, осторожно, но сильно прижал его за шею книзу:
– Лежите спокойно. Не буяньте. Поздно.
Адреналин нахлынул густой волной, эта волна накрыла сознание Влада черным колпаком.
В третий раз он очнулся снова в белой яркой палате. Но свет был уже не солнечный, а электрический, холодный, режущий глаза. Он обнаружил, что его руки, ноги и шея прикреплены к кровати ремнями. Вернее, это была не кровать, а что-то вроде стола с мягким покрытием. Влад лежал на этом столе а видел только то, что было над ним и немного по бокам. Что-то гудело рядом. Это было электрическое гудение, похожее на звук компрессора или старого холодильника.
Влад почувствовал, что к нему кто-то подошел со стороны головы, но он не мог разглядеть кто. Человек наклонился, и Влад увидел одутловатое мужское лицо с задумчивыми выцветшими серыми глазами. Мужчина, абсолютно лысый, был в светло-зеленой больничной рубашке. Его руки, волосатые, обнаженные по локоть, принялись ощупывать шею Влада.
– Место вхождения еще не зарубцевалось, – сказал он кому-то низким натужным голосом.
– Химикатов не вводили? – услышал Влад другой голос, быстрый и более молодой.
– Боюсь, что вводили. Адреналин, обычный в таких случаях, как минимум. Но образец очень свежий: человек в больнице помог. Так что шансы есть.
– Хорошо. Попробуем. Тем более что начальство требует, Давайте, любезный, подгоняйте аппаратуру, не будем терять времени.
– Что вы собираетесь делать?! – слабо воскликнул Влад, – Кто вы такие?!
Но люди, казалось, его не слышали. Еще двое молодых людей в таких же зеленых рубашках подкатили к столу, на котором он лежал, странный агрегат с двумя прозрачными цилиндрами. Влад почувствовал, что ему протирают ватой руку с тыльной стороны, сильный запах спирта смешался с обычным для больницы запахом. На секунду Влад подумал закричать, но ему даже в такую минуту было стыдно это сделать. К тому же это вряд ли имело смысл. Он был слишком слаб, чтобы дергаться, но попробовал это сделать. Попытка получилась жалкой.
Ему проткнули вену. И тут Влад ощутил настоящий ужас. Ужас беспомощного человека перед неизвестностью. Ему казалось, что все это сон, кошмар и он никак не может проснуться. Но во сне, даже сознавая, что это сон, человек испытывает все тот же ужас, беспощадный, неумолимый. Этот ужас охватил Влада полностью, он зажмурился и тихонько заскулил.
– Эй, он, кажется, обмочился, – сказал молодой санитар. Его голос донесся до Влада словно издалека, он не разобрал смысла слов.
– Начинайте откачивать. Приготовьте перфторан.
– Какой вариант используем ?
– Давайте старый, испытанный. Он мне живым нужен, хотя бы некоторое время. Я подозреваю, что вирус содержится не в крови, – говорил быстрый голос.
– Коллега, если это вирус, его следы должны быть в крови, – возразил натужный бас.
– Вот-вот. Если это вирус.
– У меня возникло предположение насчет причины образования ваших Т-частиц. Если вы желаете его выслушать…
– Очень своевременно! Давайте, я весь внимание…
– Мне кажется, это и есть ваш вирус. Вернее, его остатки. Я думаю, что вирус при попадании в кровь донора, пытаясь адаптироваться, разрушается…
– Боже, а я-то думал!.. – иронически отозвался голос. – Ды бы лучше что-нибудь придумали насчет причины разрушения вируса, а не образования Т-частиц.
– Так я вам о чем и говорю. Я думаю, необходимы два условия: во-первых, низкая температура тела, иными словами, переохлаждение. И никаких химикатов в крови.
– Очень интересно, как вы предполагаете, мы сможем этого добиться? Произвольное возникновение таких условий фактически невозможно. Иными словами, закрепление вируса в теле носителя невозможно изначально. Так что вся наша с вами теория летит к черту.
–Не наша, а ваша. Все-таки я считаю, что все дело в температуре тела и во влиянии химикатов: возможно, вирус легко подвержен их воздействию, по крайней мере на начальной стадии. Нам нужен чистый донор. Либо носитель.
– Это все замечательно, но нам приходится работать с тем, что есть. Все же я хочу проверить свою теорию. Возможно, нам удастся выделить его в тканях головного или спинного мозга. Но необходимо брать пункцию у живого донора.
– Вы сами-то в это верите? – скептически спросил бас.
– Я верю в такое, любезный, что вы только в фантастических сказках видели. Потому-то вы и мой помощник, а не наоборот. Если понадобится, я выжму его как лимон.
Влад потерял сознание. На этот раз навсегда.
– Они были необходимы нам, чтобы выделить вирус.
– Они все погибли?
– У нас было слишком мало шансов и времени. Методы были ненаработаны. Но недавно мы смогли выделить субстанцию-носитель. Правда, уйдет некоторое время на исследование. Вы нужны нам, пока мы не научились сами конструировать вам подобных. Кроме того, потребуется некоторой время, чтобы ген закрепился. Вы слишком ценный кадр, и мы в любом случае предложили бы вам работать на нас. Очень жаль, что наше знакомство началось так неудачно.
– Я хочу встретиться с вашим шефом.
– Я думаю, он согласится: он слишком заинтересован в вас. Когда, где?
– Сегодня ночью, в три часа, в старом доме на улице***. Я хочу поговорить с ним tete-a-tete.
Мужчина сдержал удивление и кивнул:
– Я передам ему.
Лиза замолчала и продолжила пить кофе, словно он поднялся и ушел. Что он и сделал, так и не притронувшись и своей чашке.
Пройдя полквартала и свернув в подворотню, Николай сел в черный «мерседес». Эдуард Фомич нетерпеливо-вопросительно посмотрел ему в лицо.
– Она хочет встретиться с вами. Сегодня ночью, в три часа в доме номер четыре, на***. Дом подготовлен на снос, жильцы выселены. Она желает переговорить с вами один на один.
Эдуард Фомич не торопился отвечать. Шофер включил зажигание, и машина выехала в переулок.
– Зачем она это делает? – спросил он наконец. Николай понимал, что вопрос риторический и шеф просто хочет, чтобы он озвучил самый глупый вариант. Он озвучил:
– Она хочет обговорить с вами условия и гарантии.
– Правильно, – довольно кивнул Эдуард Фомич. – Только для этого она могла выбрать более подходящее время и место. Более подходящее во всех отношениях. И удобства и безопасности. Она просто проверяет меня. Я должен выбрать, прийти ли мне одному или устроить ей ловушку. Она уверена, что сможет выбраться из нее в любом случае. Но она еще не знает нас. Она чертовски умна, быстра, сильна. Она чертовски все, что угодно. Но мы не можем рисковать. Если в разговоре со мной она почувствует подвох, мы потеряем последнюю возможность. А она почувствует. Она просто узнает это.
– Мы не уверены, умеет ли она, – напомнил Николай.
– Ты понимаешь, чем мы рискуем? Я не хочу. Я предпочитаю идти ва-банк. Ее ставка – шанс на доверие. Наша ставка… – Эдуард Фомич не закончил. Он повернулся к окну и вздохнул с интонацией «о-хо-хо…». Через минуту молчаливой езды он сказал: – У нас есть что поставить.
Знаете, когда человек может считать себя законченным бездельником? Когда он лежит на диване и у него единственное желание: плюнуть вверх так сильно, чтобы доплюнуть до белого штукатуренного потолка и посмотреть, упадет это дело обратно или повиснет. Это желание было у меня уже несколько дней. Но проверить лень: неохота потом идти умываться.