Практик, заходящий последним, указал садовнику на ворота, и тот, заперев их, шмыгнул к себе в сторожку.
— Они не просто так пришли, — Леми испуганно округлил глаза и забегал по сторонам беспокойным взглядом.
Кай ушёл в Чёрный дом. Адайн отправилась следом за ним. Вир их предал. Оставались только она и Ката. И не мог приход практиков быть совпадением. Не мог.
Внизу хлопнула дверь. Послышался стук трости. Ни голоса, ни шаги практиков не доносились, но Эль знала, кожей чувствовала, что они идут следом за отцом, тихие и незаметные — настоящие тени.
— Леми, — прошептала Эль, с ужасом глядя на дверь, и сделала несколько шагов к окну.
Рыжий демон разом стал серьёзен. Он выпрямился и ответил строгим взглядом.
— Ты справишься. У тебя были хорошие учителя, — он позволил себе быструю ухмылку. — Ты уже убегала отсюда.
Эль вздрогнула. Когда она пришла после побега, отец молча выслушал, а затем хлёстко ударил по щеке. Отметина не исчезла даже в день обмена, и только маска скрыла её. Стоило отцу сделать чуть более быстрый жест рукой, она сразу вжимала голову в плечи. Эта пощечина не была первой, но она начала преследовать её и чудилась в каждом движении. Сейчас одной пощечиной могло не закончиться.
Эль забралась на подоконник, посмотрела на дуб, затем вниз, на землю. Во имя Яра, как она это сделала в прошлый раз? С Рейном было не страшно. Она знала, что бы ни случилось, он удержит её. Но Рейна рядом больше не было.
— Хватит! — воскликнул Леми. — Ты можешь не меньше, чем все они, — он шагнул к ней. — Просто слушай меня. Ты справишься, я знаю. Надо будет, ты сама себя и удержишь, и поймаешь.
Из-за двери послышалось суровое:
— Эль!
— Я не одета! — взвизгнула она. — Минуту, отец!
Дыхание перехватило, сердце забилось в бешеном ритме. Эль прыгнула и схватилась за ветку. Старый, надёжный, как сам мир, дуб даже не шелохнулся. Эль, шепча:
— Яр, Яр, Яр, — стала спускаться.
Она спрыгнула на землю, схватилась за траву и блаженно закрыла глаза.
— Быстрее! — крикнул Леми.
Девушка кинулась к воротам. Она вцепилась в маленькую дверцу сбоку — её всегда оставляли открытой до самой ночи. Заперто.
Леми прошипел:
— Перелезай!
— Яр, Яр, Яр, — продолжая шептать, Эль неуклюже подпрыгнула, упёрла носок в перекладину на решётке и подтянулась. Руки отозвались дрожью, но она всё тянулась, тянулась, выше и выше. Кое-как перекинула ногу, зацепилась краем длинной юбки за выступ и мешком рухнула вниз.
Эль охнула от боли и прошипела:
— Во имя Яра!
— Беги! — закричал Леми.
Эль с громким дыханием поднялась, взглянула на своё окно, в котором уже замаячили тени, и бросилась по улице, не разбирая дороги. Одна домашняя туфля соскользнула, когда она падала. Девушка сбросила вторую и снова побежала. Брусчатка царапала ноги через тонкие чулки и жгла холодом.
Эль на минуту остановилась, чтобы перевести дыхание. Край юбки порвался и лежал на земле неопрятным хвостом. Она потянула за него, отрывая, и бросилась дальше.
Вдали замаячили огни Рин-Рина. Эль, натыкаясь на прохожих, под крики и ругань, кинулась к «Трём желудям». Там кто-нибудь обязательно должен быть. Это же их дом. Там помогут. Крысы ещё остались.
Охрана у двери не стояла, зазывалы тоже молчали. Эль проскользнула внутрь и замерла. Исчезли игроки, крупье и официанты, столы, стулья, ширмы. Стояла тишина, и мир вдруг замер.
— Эй! — послышался грубый голос. — А ну убирайся!
Эль с надеждой уставилась на парня. На нём была бежевая форма — расстёгнутая, помятая, но та, в которой ходили официанты «Трёх желудей».
— Что происходит? — крикнула Эль. — Где все?
— Мы закрыты, — буркнул парень. — Убирайся, здесь не подают и не кормят бесплатно.
Эль задохнулась от возмущения, открыла рот, чтобы крикнуть в ответ, и тут же закрыла, уставившись на грязные ноги и оборванную юбку.
— Как закрыты? — девушка беспомощно всплеснула руками. — «Три желудя» работают весь день!
— Нас продали. Все уехали.
— Все?
Парень насупился.
— Да, все. Чего ты здесь вынюхиваешь? Убирайся, или я тебя вышвырну, не побрезгую.
Он с угрожающим видом сделал шаг вперёд. Эль резко попятилась, затем круто развернулась и выскочила на улицу. Она отбежала на несколько метров, остановилась и огляделась.
По одну сторону маячили огни продажного Рин-Рина. По другую виднелись темнеющие дома Канавы. Она стояла посередине, глядя на свои чёрные, саднящие ноги в порванных чулках и ободранную юбку, и не решалась пойти ни влево, ни вправо.
А куда?
Эль со страхом вгляделась в зелёные глаза Леми.
Дочь главы Церкви. Воспитанница лучшей школы Лёна. Девушка, которая знала всю знать Лица. Та, что оказалась на этом месте случайно, а теперь вернулась к Канаву, где и родилась.
Так куда?
Демона Рейна скоро убьют. Кая и Адайн, скорее всего, уже схватили. Где Ката — неизвестно. А её саму будут искать практики Первого отделения Инквизиции.
— Хотела найти своё место — получай!
Девушка громко крикнула и рассмеялась, как сумасшедшая. Несколько прохожих бросили на неё испуганные взгляды.
Эль задрала подбородок повыше и вошла на улицы Канавы. Крыс так просто не поймать. А она тоже крыса, даже если притворялась другой столько лет.
Глава 45. Братья
За окном лил дождь, и даже стёкла дрожали от резких порывов ветра, но в гостиной было тепло, уютно потрескивал камин. Слуга поклонился и оставил Вира и Ригарда вдвоём. В-Бреймон, развалившись в кресле, ленивым движением налил виски и подтолкнул стакан.
— Всё прошло как надо. Яр на нашей стороне, — Риг быстро соединил кончики пальцев и приложил ко лбу, а затем оглушительно рассмеялся. — Или сам Аш. А, к чёрту их всех.
— Всё прошло как надо, — повторил Вир, потянувшись вперёд.
Они ударились стаканами. Вир расслабленно улыбнулся. Давно ли они собирались вот так вместе? Последние месяцы общение заменяли письма, а рядом постоянно крутились Нелан, Ката, Адайн, Кай.
Между тем, только Риг понимал его по-настоящему. Они хотели одного и действовали по одной причине. Разница заключалась лишь в том, что Вир хотел мстить за того, у кого никогда не было плоти, Ригард — за живых.
— А помнишь, как всё началось? Ох, что-то у меня сегодня настроение вспоминать, — В-Бреймон сделал жест, будто смахивал слезу, и ухмыльнулся. — Я едва поверил, когда ты ввалился ко мне в дом и сказал, кто ты.
Вир пожал плечами.
— Я долго тебя искал. Мне нужна была хоть какая-то помощь.
— За девять лет мы проделали неплохой путь.
— Я до сих пор живу в Канаве, — Вир улыбнулся.
— Зато я из наёмника превратился в главу Инквизиции.
— Отец был бы рад, — Вир поднял стакан.
Риг скривился.
— Не думаю. Его гвардейские принципы не похожи на мои инквизиторские.
— Жаль, что я не знал его.
— А я — твоего отца. Если бы дед не выгнал его, мы бы могли расти вместе, братец.
Вир и Риг снова ударились стаканами.
Его отец, Вир В-Риван, бежал на южные острова от гнева отца, когда проиграл в карты всё, что только мог. Витторио всю жизнь слышал, что в Кирии он принадлежал к благородному роду. Лишь перед тем, как сын решил уехать в Лиц учиться, В-Риван назвал букву их рода и написал отцу письмо, чтобы тот помог внуку устроиться. Однако в столице юноша узнал, что старик уже погиб. У того остался ещё один сын — Бреймон, но Вир не отважился просить его и уехал на Рьёрд.
Только после потери своего демона и возвращения в Лиц, оставшись в одиночестве, он стал искать Бреймона, но и тот к тому времени погиб, несправедливо обвинённый и казнённый. Зато у него остался сын, не любивший Совет столь же сильно.
— Я ведь даже не знал, что у меня есть двоюродный брат. Отец никогда не упоминал о родственнике. Наверное, проклятые гвардейские принципы велели ему скрывать наличие игрока в семье, — Риг добродушно усмехнулся.