— Да ты орёшь как потерпевший. Забудь о своём чёртовом задании. Ты должен уйти.
— Я не могу! Я должен это сделать, — Анрейк прижал руки к груди. — Я уже убил одного от Церкви!
Последние слова опять прозвучали слишком громко, с отчаянием. И этот мальчишка ещё спорит, что ему здесь есть место!
— Анрейк, последний раз тебе говорю. Иди домой.
Рейн с надеждой уставился на парня. Лучше бы на его месте оказался десяток наёмников: и от Церкви, и от торговой гильдии, и ещё десяток гвардейцев. Не Анрейк!
Не этот смешной парень, который просил помочь стать быстрее. Не этот упрямый парень, который так боялся подвести отца и весь свой род. Не этот благородный парень, который хотел защищать и нести хорошее. Десяток раз сказавший: «Ты же ноториэс!», а всё равно пытающийся понять и услышать.
— Я не уйду, — повторил Анрейк громко, торжественно, будто давал клятву. — Если я не сделаю, что сказал кир Д-Арвиль, я перестану быть личным практиком. Это позор. Я не могу вернуться, не закончив.
Рейн снова провёл рукой по лицу и стянул маску.
А мог ли Д-Арвиль действовать по тому же плану, что В-Бреймон: попытаться поставить своего короля? Или он думал, что, убив Риса, выслужится перед главой Инквизиции?
Ну неужели среди практиков и старших инквизиторов не было кого-то более подходящего — настоящего убийцы, а не этого щеночка?
— А убить невинного короля ты можешь? — холодно спросил Рейн. Анрейк опешил и во все глаза уставился в ответ. — Думаешь, если бы он стоял за заговором на самом деле, так спокойно укрылся бы здесь, без настоящей охраны? Как он вообще смог сбежать из Чёрного дома?
«Уйди!» — взмолился Рейн. Он не хотел причинять вред Анрейку. Рейн видел в нём себя: такого, каким мог стать, не будь всего этого — и боялся сделать ему плохо, точно тем самым губил остатки чести.
Анрейк только хлопал глазами и ничего не говорил.
— Забудь ты про чёртову Инквизицию и тех, кто заставляет так поступать, — яростно проговорил Рейн. — Ты не должен брать на себя убийство, ты не хочешь этого.
Анрейк всё стоял, стоял и молча смотрел. Рейн хотел рычать от злости и грязно ругаться — ну что этот щенок всё трётся здесь, бежал бы уже!
Рейн быстрым движением ударил Анрейка кулаком в висок. Его ноги подогнулись, и он стал заваливаться. Рейн подхватил парня и осторожно положил на пол. Он свысока глянул на Т-Энсома и вздохнул. Висок — опасное место, но за четыре года Рейн научился рассчитывать силу и находить нужную точку. Мог таким ударом убить, а мог просто вырубить. Секретом с ним поделился Дирейн, и использовать его доводилось не раз.
Чёртова Инквизиция. Чёртовы Д-Арвиль и В-Бреймон. И даже чёртов Вир.
Хотелось взвыть.
Рейн снова натянул маску и за несколько лёгких движений открыл дверь. Анрейк подобрался совсем близко. В спальне, у окна сидел король. Неясный утренний свет уже начал забираться внутрь, и лицо Риса казалось белеющей маской. Волосы были собраны в аккуратный хвост, борода подстрижена. Совсем, как всегда. Но в голубых глазах появилось выражение затравленного зверя. Такое возникало у всех, кто побывал в подвалах Чёрного дома.
— Я уже заждался, — проговорил Рис. Руки дрожали, губы были искусаны в кровь. Он встретился с Рейном взглядом, и оба поняли, что каждый из них всё знал: и про спектакль, и про отведённые роли.
Мысли отчаянно метались в голове. Если дать Рису сбежать, Совет начнёт погоню и настигнет рано или поздно. Если сбежать самому, преследовать будут уже его.
Вариант один, и он знал о нём, знал, согласился и всё равно мечтал, что кто-то даст возможность убежать от решения, как по мановению волшебной палочки. Только ни черта такие чудеса не могли произойти. Он сам выбрал путь, в котором нельзя кого-то обойти: лишь убрать или отступить.
— Почему вы начали всё это? — тихо спросил Рейн.
Король горделиво поднял голову и уверенно ответил:
— Совет отнял у меня самое главное. И когда появилось что-то взамен, я попытался это защитить. К чему вопросы? Ты знаешь, кто я, а я знаю, кто ты. Сделай своё дело.
«Своё дело», — слова отдались эхом. Хорошо дело!
— Хватит искать оправдания, — прорычал Аст. — Решил — так вперёд!
Рейн достал из кармана часы на цепочке, посмотрел на стрелки сквозь треснувшее стекло циферблата. Гвардейцы скоро придут. Всё вовремя. Всё по плану.
Он снял с пояса револьвер. Рис медленно поднялся, выдохнул и ответил тяжёлым, испытывающим взглядом. Рейн тоже посмотрел на него и снял маску. Хватит прятаться от своих поступков и всего прошлого. Это всё делал не кто-то другой, а он, он.
— Попытался защитить, — едва разжимая губы, повторил Рейн слова короля. Он тоже пытался защитить, но было ли его желание важнее желания Риса?
Рейн потёр клеймо и направил револьвер. Спектакль, умело поставленный Советом. Только зрители не знали, что это спектакль, а актёры чувствовали по-настоящему. От ноториэса ждали, что он не дрогнет там, где другие могли дать слабину. Не верили, что ноториэс способен на что-то хорошее. Наверное, они были правы.
Прозвучал выстрел. Рис дёрнулся и упал на пол. Во лбу зияла аккуратная дыра.
Рейн оглядел комнату и стал собирать вещи короля, то и дело смотря в сторону выхода. Спектакль продолжался. Рис ведь пытался «сбежать». Между тем, в особняке могли остаться другие приспешники Совета. Зато он успел. Вырвал главную роль. Люди оказались правы: чёртов ноториэс не дрогнул.
Глава 27. Совет
Рейн, сидя поодаль, внимательно наблюдал за членами Совета. Если собрание, где они обсуждали короля Риса и нападение наёмников, больше напоминало фарс, то сейчас оно превратилось в настоящее поле битвы.
Рейн одёрнул строгий чёрный жилет на светлой рубашке и провёл рукой по лбу, убирая испарину.
На улице лил дождь, но внутри зала стояла тяжёлая, давящая духота. По спине бежали струйки пота. Члены Совета так переглядывались, что, казалось, по воздуху вот-вот пробегут молнии. Они разом показали свои настоящие лица, и стало видно, это дикие псы, готовые перегрызть глотки за то, чтобы стать вожаком. Вернее, возвести своего короля.
В-Бреймон обернулся к Рейну и весело подмигнул ему. Другие кандидаты заметили это и вцепились в него взглядами. Рейн выпрямился и с ухмылкой огляделся, хотя от их глаз хотелось спрятаться, да что там спрятаться — сбежать, и побыстрее, подальше от этой битвы.
С момента смерти короля Риса прошло десять дней. На одиннадцатый, как велела традиция, собрался Совет, чтобы начать выборы. За эти дни с лица Ригарда не сходила улыбка хитреца, хотя помятый вид и круги под глазами выдавали, что время для него было нелёгким. Рейн не знал, как велась битва, но понимал, что шла она за голоса.
Марен П-Арвил призвал к тишине и звучно начал:
— Уважаемые киры, вы знаете, что для Кирии настало переходное время. Мы входим в новую эпоху, но прежде мы должны выбрать двух самых достойных из нас и представить их Народному собранию.
Марен сделал паузу, поправил тёмно-фиолетовую мантию и продолжил:
— Уважаемые киры, среди верных вам людей есть множество сильных, смелых, благородных мужей. Мы должны найти того, кто готов и разумом, и сердцем верно служить Кирии, кто не отступит.
Рейн фыркнул, скрестил руки на груди и сразу убрал. Ещё один спектакль. Члены Совета могли посадить на место своего избранника хоть цирковую собачку, лишь бы она гавкала, как им надо.
Рейн посмотрел налево, направо. За спинами Совета стояло шесть кресел, на которых восседали избранники. Всех он видел впервые — каждый держал имя кандидата в тайне, чтобы обезопасить его.
— Судьба Кирии в наших руках, — продолжил П-Арвил. — Так начнём же. Я прошу избранника от Церкви назвать себя.
Поднялся высокий худощавый парень в чёрно-белой форме церковников. Он сложил руки за спиной и уверенно произнёс:
— Моё имя Нел Я-Амран. Мой род идёт от великого Яра, — он быстро сложил кончики пальцев и приложил ко лбу. Кто-то издал короткий смешок. — Мы издавна служили Церкви верой и правдой. Мой следующий шаг — стать королём, чтобы очистить Кирию от чёрных голосов демонов и отступников. Я клянусь не оставлять службу и начать праведную войну с тьмой.