— Я служу во дворце уже пятнадцать лет. Король Рис был вашего возраста, кир Л-Арджан, когда его избрали. Он всегда казался шебутным, всё хотел что-то сделать, сделать как лучше. Потом он заболел, долго лежал в больнице, а когда вернулся, стал таким тихим, будто подменили. Около года назад король Рис снова стал всё что-то говорить, делать, — Насья ещё раз огляделась и перешла на шепот: — Он уже давно любил одну девушку, из простых. И вот она забеременела! Им бы ни за что не позволили быть вместе. Король Рис боялся, что их отправят на Рьёрд или чего похуже! Поэтому и связался с Детьми Аша, думал, они помогут.
Рейн задумчиво потёр подбородок. Жена и сын Риса погибли четыре года назад, во время вспышки чумы — об этом знал весь город. Неудивительно, если он смог полюбить кого-то другого, и даже если это была девушка не из великого или благородного рода — тоже не новая история. Но мог ли ребёнок стать серьёзным поводом, чтобы в открытую заговорить о демонах и предательстве Совета? Неужели Рис правда надеялся, что сможет лишить его власти, и это позволит ему быть вместе с семьёй?
Насья поднялась из-за стола, отошла на несколько шагов, взгляд стал более спокойным. Рейн опомнился, быстро улыбнулся и откликнулся:
— Значит, мне нужно не допускать всего одной ошибки — ни за что не влюбляться. А где сейчас та девушка?
— Аяна по-прежнему работает в больнице Святого Орина. Сначала прятала от всех живот, а затем стала прятать ребёнка, но мы то знаем! — Насья рассмеялась. — Моя сестра работает в больнице тоже, и вся эта история происходила на её глазах.
Аяна, значит. Из больницы Святого Орина, куда он поедет сегодня. Этот шанс нельзя упустить. Надо узнать, чего хотел Рис на самом деле.
— Это может быть опасно, — заметил Аст. — Тебя не оставят одного. Ты можешь подставить и себя, и её, и весь план Вира.
Рейн улыбнулся Насье и снова придвинул тарелку с вафлями. А эта авантюра вообще была опасной. Но терять нечего.
Глава 31. Терять нечего
Рейн шёл по большому залу, оглядывался и кивал в такт словам доктора Летона Б-Раса, одетого в халат и шапочку.
— Здесь лежат пострадавшие во время бунта рабочих.
В больнице воняло хлоркой и щелочью. По обе стороны зала стояли ряды простых железных кроватей, и больше половины были заняты. Раненые лежали с перевязанными головами, руками или ногами. Крепкое телосложение, суровые взгляды, короткие волосы — они выглядели как большинство гвардейцев и полицейских.
— Дальше у нас психиатрическое отделение, — Б-Рас быстро посмотрел на Алкерна и скомкано добавил: — Неподготовленным людям бывает сложно видеть этих пациентов, обычно мы не пускаем к ним никого.
Молодой доктор и сестра, стоявшие поодаль, переглянулись. Алкерн кивнул и с важным видом произнёс:
— Незачем тревожить их неспокойные души. Кир Л-Арджан, раненые будут рады, если вы поговорите с ними. Пройдитесь по рядам, — последние слова прозвучал как приказ.
Рейн оправил тёмно-синий жилет, расшитый серебряными птицами, и медленно подошёл к крайней кровати, на которой лежал совсем молодой парень с головой, замотанной бинтами.
Со всех сторон уставились любопытные взгляды. Рейн почувствовал себя цирковой собачкой, вышедшей на арену. Рука потянулась, чтобы скрыть клеймо, но он вовремя отдёрнул её.
Парень, покраснев, медленно сел.
— Кир Л-Арджан, извините, я не могу поклониться.
Рейн взмахнул рукой.
— Не нужно, это мы должны кланяться вам за смелость.
Парень скривился. Рейн хотел сделать то же самое, но он знал, как надо вести себя и что говорить. Алкерн хищными карими глазами пристально наблюдал за ним.
— Скажи, чем я могу помочь тебе? Всего ли здесь хватает? Может быть, помощь нужна твоей семье?
— Кир Л-Арджан, спасибо вам, — парень склонил голову. — Я счастлив служить Кирии и ничего не прошу в ответ. Мне всего хватает, и всё, чего я хочу — это мира в нашей стране.
Рейн едва слышно вздохнул. Парень тоже отвечал, как было положено. С соседней кровати послышался скрипучий голос:
— А мне не помешало бы лишнее одеяло, долька лимона в чае по вечерам и пособие для моей семьи — сам-то я вряд ли смогу вернуться к работе.
Мужчина откинул одеяло, показывая, что правую ногу, начиная от колена, ему отрезали.
Врач округлил глаза и подскочил к кровати. Рейн, едва скрывая ухмылку — хоть кто-то говорил честно, — встал и строго посмотрел на Летона.
— Кир Б-Рас, я попрошу вас принести для каждого здесь второе одеяло, а также проследить за питанием, — Рейн посмотрел на Алкерна. — Запиши, что необходимо вынести на обсуждение в Совете размер пособия для всех пострадавших в ходе стачек.
Алкерн уставился на него непонимающе, затем медленно кивнул, скривив губы. Рейн почувствовал мрачное удовлетворение. Это выражение лица стоило того, чтобы подразнить Алкерна.
Лежащие стали оживать и уже охотнее говорили о том, что им нужно, задавали вопросы. Они, не таясь, разглядывали клеймо на щеке, но с каждым новым обещанием взгляды становились всё мягче.
— Ты должен сдержать эти обещания, — заметил Аст с хмурым видом. Рейн быстро кивнул в ответ. Сдержит. Может, не сейчас, чуть позже, но обязательно сдержит.
Когда они вышли из зала в коридор, Алкерн обратился к доктору:
— Кир Б-Рас, кир Л-Арджан будет рад посетить других больных и поддержать их.
Рейн кивнул в знак согласия, но всё внутри протестовало против. Опять эти взгляды, прикованные к клейму. Заученная ложь о том, как хорошо жилось в Кирии. Редкая просьба, а в ответ — только обещания, за которые ещё предстояло бороться с Советом.
Между тем, нужно было отыскать Аяну и поговорить с ней.
— У меня прихватило живот, где здесь туалет?
— Если вам нехорошо, кир Л-Арджан… — проблеял Летон и замолчал, когда Алкерн посмотрел на него.
— Прошу вас, кир Б-Рас, проводите кира Л-Арджана.
Летон взмахом руки подозвал молодого доктора, который незаметно держался вдали от них и что-то писал, прислушиваясь к каждому слову. Рейн пошёл за ним следом, зорко оглядываясь и примечая все коридоры, повороты и двери.
Итак. Его не хватятся минут десять, в лучшем случае — пятнадцать. Этого времени хватит, чтобы ускользнуть и найти Аяну, если она здесь. Ещё минут пятнадцать уйдёт на поиск — укромных мест не видно, но чтобы обойти всё здание, тоже потребуется время.
— А что потом? — встревожился Аст и провёл рукой по волосам. — Как ты это объяснишь?
Рейн пожал плечами. Придётся подставить доктора и сказать, что, когда он вышел, его не было. Пошёл назад, заблудился. Доктор начнёт оправдываться, и Алкерн, скорее всего, поверит ему, но не покажет виду, только больше не сведёт с него глаз.
Рейн обернулся на доктора, а затем закрыл дверь. Напротив входа было окно: достаточно низкое, перекладины посередине будут мешать, но боком протиснуться можно.
Рейн надавил на ручку, и она сразу поддалась. Он выглянул. Серое каменное здание опоясывал узкий карниз. По обе стороны — длинный ряд окон. Судя по хлипким деревянным дверям в коридоре, они вели в комнаты для персонала.
Пробраться немного дальше, найти пустую комнату, выбраться через неё и на поиски.
Рейн вылез на карниз и осторожными шажками стал пробираться дальше. Он смерил взглядом расстояние до земли — всего один этаж. Можно спрыгнуть, перелезть через ограду и убежать: прочь от Алкерна и слуг, от дворца, от Совета.
— Ты что, струсил? — послышался голос Аста.
Рейн покачал головой и остановился. Последнее окно в ряду было меньше и вело в комнату, заставленную каким-то хламом. Одной рукой держась за выступ на стене, другой он с размаху разбил локтем стекло. Прижался к стене, чтобы сохранить равновесие, и стянул жилет. Обмотал ладонь, стал выламывать кусочки стекла. Подстелил его на край окна, перегнулся и нырнул внутрь.
— Такое тебе с рук не сойдёт, — Аст попытался улыбнуться, но улыбка вышла неровной. Рейн вздохнул в ответ:
— Мне нужна правда.
Если бы Вир узнал, то воскликнул бы, что Рейн хочет уничтожить план. Пожалуй, Кай, Адайн и Ката поддержали бы его. Но ведь он имел право знать правду, правду о том, чего хотел его предшественник и почему так закончил. Рейн перевёл взгляд на Аста, прося подтверждения — ну имел же право?