— Рейн! — настойчиво прошептала Эль. — Я не отдам им ни тебя, ни твоего демона! — она упрямо задрала подбородок. — Ни отцу, ни этому чёртовому Совету.
Эль попыталась вложить в последние слова ту же интонацию, которую всегда вкладывал Рейн. Они до сих пор звучали страшно, хотелось сразу вжать голову в плечи — ну как же это, послать собственного отца и Совет, — но Эль заставляла себя повторять их раз за разом.
Губы Рейна дрогнули.
— Помогите мне, — шепнул он.
Эль не сдержала дрожи.
Рейн хотел помогать, а сам никогда не просил помощи, даже не давал себе и секунды подумать, что не справится один, не вытянет. Он всегда чурался, стоило кому-то сказать ему что-то доброе, что-то сделать для него, как одичавший пёс, который отвык от прикосновений человека. И вот этот пёс сам пришёл и подставил спину. Потому что выбора у него не осталось. Потому речь шла не только о жизни и смерти — о самой душе, о самом сердце.
Ещё несколько часов, и Рейна заберут. А после — тридцать дней истязаний и проповедей, затем — смерть демона. Смерть. Демона.
Эль, не мигая, ничего не говоря, смотрела на Рейна. Не могла найти слов, даже будто разом забыла все, какие только существовали.
Демона могут убить. И Рейну нужна помощь. Её помощь.
Музыка на несколько секунд стихла. Рейн крепко сжал руку девушки и повёл к отцу. Хотелось остановить его, вцепиться изо всех сил и увести: к черту этих королей, к чёрту Совет, к чёрту Яра, Аша и всех демонов на свете.
Эль задержала взгляд на воротнике его сюртука — чёрного с золотом. Её держал за руку король — тот, кого могла послушать вся Кирия, перед кем она скоро должна была склонить колени, а он пришёл к ней и попросил помощи, боясь этих слов, едва веря, что они действительно будут услышаны.
Леми закусил нижнюю губу и отвернулся. Эль никогда не видела его таким растерянным.
Отец ждал на том же месте. Он разговаривал с одним из церковников. Рядом стояла Адайн и смеялась над шутками сына западной Церкви. Эль со всей силой, на которую только была способна, посмотрела на Адайн, но девушка не заметила этого.
А ведь с помощью магии можно спасти Рейна. Эль покачала головой. Не на глазах у всех. Не сейчас.
Она погладила Рейна пальцем по тыльной стороне ладони, приподнялась на цыпочки и шепнула:
— Эта игра не будет проиграна. Мы заберём тебя.
Она разжала его руку и скользнула к отцу и Адайн.
— Кира Я-Нол, — Рейн поклонился с улыбкой.
Адайн повернулась, но Рейн уже скрылся в толпе.
Он — ноториэс, инквизитор, будущий король. Он, который всегда хотел защищать, сам оказался нуждающимся в защите больше всех.
Эль крепко сжала зубы и обменялась с Леми решительными взглядами. Вот ей все мечты найти своё место. Вот ей желание показать, что она тоже чего-то стоила. Погладила бродячего пса — теперь надо забрать его домой.
Глава 34. Ради одного
Эль оглядела сидящих в кабинете и сделала глубокий вдох. Она задрала подбородок повыше и уже была готова начать, как послышался нетерпеливый голос Кая:
— Так ты скажешь? Уже несколько минут молчишь. Зачем мы здесь?
Адайн недовольно на него зыркнула. Эль поднялась с дивана в кабинете Витторио и громко проговорила:
— Рейн сказал, что после перевоспитания его демона убьют, как это сделали с Виром. Мы должны спасти его.
Леми скривил губы. Хотелось сказать гораздо больше, но слова не складывались. А ведь прошёл почти целый день, Рейн уже был в подвалах Чёрного дома, избитый, голодный, не знающий, спасут его или дадут убить демона. И если она не убедит других отказаться от плана ради него, он так и останется там.
— Что? — Адайн подалась вперёд. — Это он тебе вчера сказал?
— Да, — кивнула Эль. — Рейн просил, чтобы мы помогли ему. Если мы не спасём его из Чёрного дома, Аста убьют.
Кай отвернулся. Эль горящим взглядом уставилась в его спину, точно пыталась прожечь дыру, но он только смотрел в окно, как бездушная статуя, и не шевелился.
Вир откинулся на спину кресла и холодно спросил:
— Рейн уверен в этом? Зачем Совету убивать демона?
— Я не знаю, — Эль растерялась. — Наверное, Совет думает, что так его будет легче приручить. Какая разница! Мы должны забрать Рейна, разве нет?
Вир усмехнулся и продолжил тем же ледяным тоном:
— Без демона можно жить, уж поверь мне. Рейн знал, на что шёл, и сам сделал свой выбор.
Адайн подскочила к столу, за которым он сидел, и громко хлопнула ладонями по дереву.
— Ты первым сказал, что мы — семья. И теперь ты отказываешься от одного из нас?
— Адайн, ты забыла, что со всеми нами сделал Совет? Ты хочешь, чтобы это продолжилось с другими?
— А что он сделал? — громко спросила Адайн и выпрямилась, свысока глянула на Вира. — Совет — кучка ублюдков-лицемеров. Разве мы не будем такими же, если откажемся помочь Рейну?
— Вир! — Ката встала рядом с Адайн. — Так нельзя. Да, мы долго ко всему этому шли, но мы не можем оставить Рейна.
Эль посильнее сжала кулаки и горящим взором обвела Вира, Кая, Адайн, Кату. Она — не Рейн, она не будет играть в героя и убеждать себя, что справится в одиночку. Нет, не справится, не сможет. Они должны объединиться — вот единственный шанс. Вместе спасти Рейна, как он хотел спасти всех их.
Девушка с отчаянием вздохнула. Он показал ей, где её место, кто она, хоть она сама не сразу поняла это. Теперь пора забрать его и вернуть на своё место.
— Ты язык проглотила? — хмыкнул Леми и скрестил руки на тощей груди.
Эль сердито посмотрела на него и громко произнесла:
— Вы говорили, что боретесь не за Кирию, не за людей — за самих себя. Так почему ещё один не стоит этой борьбы?
Эль перевела взгляд на Кая. Ну он-то должен понять! Пусть братья долго не общались, не были близки по-настоящему, но разве это переставало делать их родными друг для друга? Разве Рейн не сделал столько шагов навстречу брату и не заслужил одного шажка в ответ?
Её взгляд стал ещё более яростным, злым.
— Ну и молчите! Может, ваши личные цели и стоят многого, а моя цель сейчас — спасти того, кто сам хотел спасти меня. И если вы не готовы, то вы просто трусы, и к чёрту вас!
Леми рассмеялся. Эль сразу поняла демона: она вдруг заговорила тем же голосом, той же интонацией, что Рейн.
Вир устало прикрыл глаза и ответил:
— Эль, мне искренне жаль Рейна, но ту боль можно вынести. Он справится. Он сам хотел побороться. Это та жертва, которую нужно принести, чтобы взять своё. Только так он перестанет быть ноториэсом.
Эль шагнула к Виру.
— Перестанет быть ноториэсом? А что не так с этим словом? Рейн давно за всё уплатил, и сейчас мы должны помочь ему! Он — наш… — Эль не нашлась с нужным словом и только повторила: — Он наш.
Все слова, все силы точно разом покинули её. Она не умела говорить, не знала, как найти то волшебное слово, которое могло заставить других помочь Рейну. Наверное, и не было никаких волшебных слов. Собственные мечты они ставили выше выдуманной «семьи».
— Ну, и чего ты села? — Леми скривился, нависая над её плечом. — Это твоё последнее слово — жалкое овечье блеяние? Ну-ка, покажи им, кто здесь стадо, а кто — пастух.
Эль вздохнула и выпрямилась, упрямо вздёрнула подбородок. Рейн бы не отступил. Он бы нашёл нужные слова.
— Ну, так что вы скажете? Вы отказываетесь помочь Рейну? Его собственный брат, — Эль быстро глянула на Кая, скривила губы и отвернулась. — Его друзья. Те, ради кого он согласился рискнуть всем. Вы боитесь? Или что же такое для вас важнее?
— Эль, сядь, — настойчиво сказал Вир, надел очки и посмотрел на неё тяжёлым, хмурым взглядом. Она осталась стоять. — Рейн знал, на что шёл. Впереди слишком большая цель. Мы должны лишить Совет власти и вскрыть всю его ложь. Если у нас не будет голоса, который послушают все, нам придётся начинать сначала. Рейн должен стать королём.
Адайн бросила на Вира сердитый взгляд, и он продолжил ещё увереннее:
— Чтобы ни один ребёнок больше не был украден, не рос в чужой семье. Чтобы никого не продавали в рабство. Не подвергали пыткам за любое смелое слово. Причина всего — Совет. Если мы не одолеем его, ничего не прекратится. Рейн не хотел бы этого. Он — борец и не остановится.