Наконец, свернули вправо. За частоколом деревьев показалась стена дома и дверь в подвал.
Спустились без приключений и после недолгого петляния по коридорам вышли в комнату, похожую на ту, что мы покинули немного раньше. Здесь также имелся очаг, спальное место и какая-то куча, нагроможденная в углу.
Черт посадил меня на соломенный подиум и занялся разведением огня. В помещении было холодно, пахло сыростью. Я осторожно сняла ботинок с подвернутой ноги. Лодыжка болела. Скинула второй башмак и продвинулась поближе к стене, стараясь держать больную ногу на весу. Илья закончил возиться с костром и подошел ко мне:
— Давай ногу сюда. Посмотрю, — Он присел на корточки перед топчаном, аккуратно взял мою ногу, немного задрал штанину вверх и снял носок. Ступню окатило холодом стылого помещения. Мужчина медленно прощупывал мою лодыжку, пока не дотронулся до больной точки. Я вскрикнула от неожиданности.
— Теперь потерпи немного. Будет больно, — предупредил он. Взялся сильнее. — Он пришьет тебе новые ножки… Ты опять побежишь по дорожке… — нараспев промурчал он. Что-то хрустнуло. Секундная жгучая боль. Я зажмурилась. Он покрутил мою ступню еще немного и, убедившись, что все на своих местах, натянул мой носок обратно и опустил конечность на матрас. — Все. Можешь дальше бегать, — улыбнулся мне.
— Спасибо. От меня одни неприятности. Не зря Михалыч сказал, что женщина в Зоне — к несчастью.
— Брось. Зато с тобой не скучно, — он улыбнулся, потянул мою шапку и стащил ее с головы. Потрепал меня за волосы. — Может, женщина и к несчастью, а ты маленькая еще. Пойду, арбалет заберу и дров принесу. Только не уходи никуда. Скоро вернусь.
Я кивнула. Куда я могу уйти? Заблужусь в лучшем случае. А так, до первого патруля. Сидела и осматривалась. Это помещение было немного больше предыдущего нашего пристанища. Даже подвальных окошек тут было два. Одно наглухо заколоченное, второе — с дымоходом, также заделанное пленкой. Но уюта в каморке не было совсем. Страшные облезлые стены. И запах сырости, перебивавший все остальные.
Постепенно теплело, и я сняла куртку. Достала из рюкзака тонкие носки и надела их вместо своих пуховых. Только сейчас заметила, что на безымянном пальце левой руки нет серебряного колечка. Вот же растяпа! И его где-то потерять умудрилась. Хотя последние лет пять я его не снимала. Села поближе к стене, подтянув коленки к подбородку. Сложила на них руки и голову. Сколько же еще мне придется шляться по этим катакомбам и пустырям? Что там дома сейчас творится?
Черта не было долго. Я уже начинала волноваться, когда он ураганом влетел в комнату, зафутболив по пути мои ботинки. Вид у него был встревоженный:
— Все нормально? — спросил он.
— А что тут может случиться?
— Не знаю. Вдруг тебя уже патрульные выкрали. Катаются сегодня долго, — он достал арбалет из-за спины и спрятал его где-то среди нагроможденных предметов под брезентом. — Картошку почистишь?
— Давай, — я была рада хоть какому-то занятию.
Мужчина принес мне ящик с довольно крупными клубнями, большой котелок, на дне которого плескалась вода, и протянул внушительных размеров нож:
— Смотри, осторожно. Острый, для себя точил, — сам тем временем скинул куртку и свитер, оставшись в черной футболке. Быстро собрал небольшой столик перед очагом и, присев перед ним, занялся разделкой заячьей, как мне показалось, тушки.
Я чистила картошку, периодически поглядывая на сталкера. Как он ловко орудовал охотничьим тесаком. На спине под футболкой, на руках перекатывались мышцы, гипнотизируя меня.
— Ты мне дырку в спине прожжешь, — неожиданно обернулся Илья.
В эту минуту я была готова сквозь землю провалиться. Щеки вспыхнули. Я с удвоенной скоростью кинулась чистить очередной клубень. Черт бросил свое занятие и подошел проверить, сколько картошки уже есть в котле.
— Все. Больше не надо, — сказал он и присел перед посудиной. Поворошил картошку в воде, дождался, когда я отправлю в котел последний корнеплод, встал и слил воду где-то за углом. Потом быстро покрошил картофель, добавил воды из бутылки, сложил нарезанное мясо и отправил все это на крюк над огнем.
Вернулся и сел рядом. Слегка дернул меня за выбившуюся прядь:
— Знаешь, там, за Зоной, у меня тоже остались те, кто дорог. Но я не жалею, что ушел оттуда.
— Ты женат?
— Зачем тебе? — Илья покосился на меня.
Пожала плечами. Я и правда не знала, зачем задала ему этот вопрос:
— Так. Обычное любопытство.
— Не успел, — усмехнулся он и положил голову мне на плечо. — Пробовали жить вместе. Сначала все вроде неплохо было. Потом я заболел. Она честно возилась со мной несколько месяцев. А дальше ей надоело. Перегорело что-то.
— Ты любил ее?
— Любопытная, — повернул голову мужчина. — Это было давно, поэтому уже неправда... Наверное, — он вздохнул и замолчал.
— Извини. Я иногда говорю не то, что нужно.