На его лай из дому в меховом жилете и пуховом платке вышла баба Нюра и отогнав собаку пригласила нас в дом.
Она была рада нашему визиту и тут же, не слушая возражения Ильи, усадила нас за стол.
— Встыгнеш ще роботу зробыты. Спочатку спиваэш, а там и Монька прыйде. Удвох швыдко впораэтеся. Дывысь, якых я вам млынцив напекла. (Успеешь еще все сделать. Сначала поешь. А там и Монька придет. Вдвоем быстро управитесь. Смотри, каких я вам блинов напекла)
Хозяйка это милого уютного домика в одну секунду заполонила стол всем, чем только возможно. Видимо, действительно, готовилась к нашему визиту.
— Ганна до мены з Новых Шепеличей гинця з гостинцем надиславши. Творогу та сметаны передала. Ось спробуй якый. Смачный. Пылыпа вид нього за вуха не видтягнешь.(Ганна ко мне из Новых Шепеличей гонца с гостинцем прислала. Творога и сметаны передала. Вот, попробуй какой. Вкусный. Филиппа от него за уши не оттащишь)
— Ну баб Нюр, я ж сколько к тебе прихожу, всегда вкусно бывает, — Илья смирился с тем, что из-за стола не выйдет, пока не будет накормлен до отвала. И, улыбнувшись, умоляюще произнес: — Только давай не как в прошлый раз, я немножко попробую и пойду дела делать, а то к тебе как придешь, так потом как Винни Пух из дверей выйти не можешь.
— Так а щось? Вон якый справный, — хозяйка оглядела его и довольно закивала. — Коса сажень в плечах. Дружину ось годуй добре. Щоб диткы здорови народылыся. (Так и что? Вон какой справный. Косая сажень в плечах. Жену вот корми хорошо. Чтоб детки здоровые родились)
Я едва удержалась, чтобы не возразить. Илья несильно придавил под столом мою ступню своей и многозначительно на меня зыркнул.
— А що, вареныкы ты липыты вмиэш? (А что, вареники ты лепить умеешь?) — обратилась ко мне баба Нюра пододвигая поближе к нам с Ильей тарелку с высокой стопкой блинов. — Якщо ни, то я тебе навчу. У мене тисто вже готове варто. (Если нет, то я тебя научу. У меня тесто уже готово)
— Ну, не очень, если честно, — смутилась я. — Я их всего пару раз в жизни делала. И то очень давно.
— Ну и не бийся. Зараз все зможеш. И Илюшке их готуваты будеш вще, — заулыбалась хозяйка. — Да и розкажеш мени новыны, що в свити робыться, покы готуваты з тобою будемо. (Ну и не бойся. Теперь все сможешь. И Илюшке их готовить будешь еще. Да и расскажешь мне новости, что в мире делается, пока готовить будем с тобой)
Блины у бабушки были очень вкусные, но уже после первого я поняла, что больше в меня не влезет. Хозяйка же упорно не хотела верить ни мне ни Илье, что одним блином можно наесться. Я боялась ее обидеть, но Черт нашел прекрасную отговорку, за которую нас с ним возможно еще ждал час расплаты. Он заявил, что на полный желудок ничего делать не сможет, а я берегу фигуру, но мы клятвенно обещаем бабе Ане, вернуться за стол по окончании всех дел и продолжить трапезу.
С его доводом, как ни странно, бабушка легко согласилась, хитро посматривая на нас. “Никуда вы от меня не денетесь” — читалось в ее лукавом взгляде.
Когда допивали чай, в дом, тихонько постучав, вошел Моня. Он, желанию бабушки накормить хоть кого-нибудь, не противился и с удовольствием принял предложение сесть за стол. На мое приветствие парень широко улыбнулся и кивнул, с хозяйкой и Ильей тепло обнялся.
Мне все не давали покоя его глаза, какого-то неземного цвета. Я не хотела разглядывать его в открытую, дабы не смущать, но взгляд сам то и дело натыкался на его лицо.
Несмотря на свою внешнюю миниатюрность и худобу, парень с аппетитом уминал бабушкино угощение за обе щеки. Свет из окна иногда отражался в его глазах и искрил зеленым из под сросшихся на переносице бровей. Сейчас щетина у него на лице чуть отросла и была частично выбрита, оставались нетронутыми лишь небольшой участок под носом, образующий подобие усов и немного растительности было оставлено на подбородке. Он уже не был похож на мальчишку-подростка. Вполне себе взрослый парень, разве что худоват немного.
Баба Анна, тем временем, занялась приготовлением посуды для нашего с ней занятия. Повязала белую косынку и чистый фартук. Предложила соответственно облачиться и мне. Отказываться не стала, и не запачкаюсь и волосы мешать не будут.
Увидев меня переодетую, Илья заулыбался и показал два больших пальца:
— Теперь ты похожа на нянечку из детского сада. Прямо как в моем детстве. Тебе идет.
— Ось же ж шалупутный, ничого дивчыну в фарбу вганяты, дывысь як помидор почервонила, — смеясь, перебила его женщина. — Не слухай його, Вика. Моня, пни його там. (Вот же ж шалопутный, нечего девчонку в краску вгонять, смотри как помидор покраснела. Не слушай его, Вика. Моня, пни его там.)