Теперь Вячеслав стоял у каменной стены и орал песни. Иногда он поправлял ногой крышку футляра аккордеона и два раза нагнулся, чтобы подобрать брошенные неаккуратно и не попавшие в футляр деньги. Репертуар у него был разнообразным, но все из тех времен – двадцать, тридцать лет назад. Играл он, как и пел – нехорошо.
Николай Иванович стоял напротив и ничего не понимал. Все почему-то поменялось местами. Как получилось, что на нем приличный костюм, в котором можно ходить даже на службу, костюм друга, в то самое время, когда друг, одетый в драные, провисшие на коленях брюки, выцветшую брезентовую куртку с какими-то самодельными нашивками, не запахнутую и обнажающую грудь, пыльные ботинки, в одном из которых нет шнурка, стоит, опустив непричесанную голову на аккордеон… У него – Николая Ивановича Старцева есть планы…
И тут Николай Иванович одновременно с нарастающим ударом глубоко под ребрами с левой стороны груди – вторым за неполные сутки – понял, что планов у него уже нет. Ему показалось, что сквозь волосы на голове из обоих полушарий мозга, как рога, начинают расти ветви, и эти ветви врастают в бетон над ними, превращаясь в корни фантастических каменных растений, поднимающихся над Невским проспектом. Он ощутил себя маленькой клеточкой огромной, пронзившей весь мир и сросшейся с ним грибницы, скорее плесени. Николай Иванович с усилием сделал шаг в сторону. Тогда показалось, что ветви с хрустом и болью отрываются от головы.
Николай Иванович все же выбрался из подземного перехода и пошел вдоль проспекта, сойдя с тротуара на проезжую часть, чтобы не сталкиваться с людьми. Столкнуться с автомобилем было не страшно. Он дошел до Казанского Собора, где рядом с весело бьющим прямо в синее небо серебристым фонтаном играл маленький духовой оркестр. Играл озорно и жизнерадостно, что-то классическое, переделанное на современный манер. Под эту музыку Николай Иванович задумался, повернувшись спиной к Собору и как бы готовясь перейти проспект, едва загорится соответствующий сигнал светофора на противоположной стороне.
Впрочем, на самом деле Николай Иванович ни о чем не думал. Он просто вслушивался в звуки и вдруг, в одному ему подходящий момент, подпрыгнул, совершил какие-то движения ногами, и двинулся через проспект, продолжая выделывать замысловатые па, раскланиваясь во все стороны и нимало не заботясь о том, что соответствующий сигнал светофора пока еще предназначался не ему.
1991
В оформлении обложки использована авторская фотография.