Но это Старцеву, за пятнадцать лет привыкшему больше отмерять и меньше резать, было не просто «играть в шашнчки». Водитель черного джипа с красивыми номерами, который опять догнал и сигналил дальним светом, чтобы его пропустили, был аззартнее.
– Гони, гони, – пробормотал Старцев, прижимаясь к обочине.
Джип почти присосался к заднему бамперу малолитражки, в которой, вероятно, не понимали сигналов и не уступали.
Старцев снизил скорость и на всякий случай увеличил дистанцию – поступил так, как советовал ему водительский опыт.
Джип улучил момент, когда перед встречной машиной, а это был какой-то потрепанный областной грузовик, образовалось достаточное пространство, и пошел на обгон. И тут из-за грузовика и тащившейся за ним фуры вынырнула легковушка. Вынырнула и тут же спряталась обратно, но водитель джипа тормознул, а когда снова газанул, времени и места уже было мало. Ему удалось проскользнуть на свою полосу перед самым носом грузовика. Но при этом он задел грустную малолитражку, водитель которой, как потом оказалось – неопытная девушка, так и не сумела ни принять в сторону, ни сбросить скорость.
Малолитражку закрутило, вынесло на обочину, и она, кувыркаясь, слетела в канаву.
Старцев затормозил и остановился рядом. За ним остановилось еще несколько машин. Хватаясь за прошлогоднюю траву и мокрые прутья кустов, спустились вниз.
Джип с красивыми номерами задом подъехал к месту аварии. Из него вышел один человек, постоял, глядя сверху на суетящихся людей. Потом его позвали, он вернулся в машину, и джип уехал.
– Сволочи! – выругался кто-то. – Номер кто-нибудь запомнил?
– Я запомнил, – ответил Старцев.
Он позвонил в ГИБДД, представился, и сообщил об аварии.
Минут через двадцать приехала скорая, сразу же за ней ГИБДД. Старцев, видевший все лучше других, подробно рассказал и о самой аварии, и о возможных подозрениях на употребление спиртного водителем.
– Номер помните? – спросил офицер, составлявший протокол.
– Помню, – сказал Старцев и продиктовал номер.
Услышав номер, офицер перестал писать и, поморщившись, потер затылок.
– Вы номер-то запишите, – сказал Старцев.
– Запишу, запишу, – ответил, продолжая о чем-то думать, офицер. Потом внимательно посмотрел на Старцева:
– Вы точно этот номер видели? Не могли ошибиться?
– Не мог. У меня была возможность его разглядеть и запомнить, – ответил Старцев с такой интонацией, которую использовал на ученых советах в разговорах с оппонентами.
– И буквы эти?
– И буквы, и цифры.
– Ну, как знаете, – офицер пожал плечами, потом вдруг матерно выругался и записал номер в протокол.
– А вы идите, – сказал он Старцеву. – Тут вот подпишите и можете ехать.
А через пятнадцать минут снова зазвонил телефон.
Уверенный мужской голос осведомился, на самом ли деле он говорит со Старцевым Николаем Ивановичем, и, получив утвердительный ответ, попросил о небольшом одолжении:
– Не могли бы вы вернуться на место аварии и сказать, что не помните номер? Хлопоты будут компенсированы.
– Нет, – холодно ответил Старцев, чувствуя, как екнуло сердце.
– Если вам неудобно возвращаться, мы можем подвезти протокол, – предложил голос.
– Нет, – снова ответил Старцев.
– Ну, как знаете, – в трубке щелкнуло, и голос пропал.
Через час Старцев был у дома. С полиэтиленовым мешком картошки в одной руке и вторым – с молоком и луком, в другой поднялся на свой этаж. Дверь открыла Лариса – уже в праздничном платье, надушенная и улыбающаяся.
– Что ты так долго ехал? Пробки?
– Нет, не пробки, потом расскажу, только руки помою, – Старцев разделся и пошел в ванную. В коридоре у двери в комнату дочери стоял новенький красный велосипед с большим бантом на руле.
– Веры еще нет? – спросил Старцев.
– Еще нет, – ответила Лариса, они к концерту готовятся, наверное, задержали.
– А далеко школа? – крикнула из гостиной Наталья.
– Пять остановок.
– Ничего, на велосипеде быстрее будет доезжать, чем на троллейбусе, – Вячеслав вышел в коридор и обнял Старцева:
– Ну, хозяин! Картошка, молоко, лук! Раскулачивать пора!
– За стол! За стол! – торопила Лариса. – А то мы волноваться начали. Нет и нет именинника. А в интернете написали, что авария какая-то. Как раз на нашем шоссе. Ребенок пострадал. Говорят, снова какой-то чиновник нарушил.
Старцев вошел в гостиную, стал пожимать руки. Легкая тревога, вызванная последним звонком, исчезла.