Вепперс посмотрел ему прямо в глаза.
— Вы уверены в этом?
Существо улыбнулось ослепительно прекрасной улыбкой.
— Мы совершенно в этом уверены.
Грациозный, чарующий жест обеих ручек.
— Мы зарегистрировались на Площадке и прошли все проверки. После этих формальных процедур мы можем приступить к более ответственным занятиям.
— Надеюсь, обо мне без нужды толковать не станут? — поинтересовался Вепперс.
— О, безусловно. Мы прибыли сюда, по официальной версии, с регулярной рутинной инспекцией, чтобы бегло осмотреть наши производственные площадки, разбросанные по огромному Диску. Мы можем тут летать везде, где пожелаем.
— Это очень кстати, — кивнул Вепперс.
— Корабль, — сказал Беттлскруа, — можете следовать к пункту назначения.
Картинка на экране мигнула и переменилась. Вместо космической станции появился сам газовый гигант Ражир. Его озаренный отраженным светом диск занимал значительную часть экрана, и на ее фоне вновь обозначились тонкие пятнышки фабрикаторов. Казалось, что по рыжевато-красной полосатой поверхности гиганта разметана почти невидимая светлая пыльца. Изображение пояса фабрикаторов поползло куда-то вверх, потом без предупреждения расширилось, заняв весь экран: это корабль нырнул в самую гущу светового роя, и теперь точки проносились мимо судна, будто фары встречных машин на скоростной наземной автотрассе. Корабль начал разворот, следуя орбитальному вращению части отмеченных космофабрик, и картинка соответственно сдвинулась.
Беттлскруа негромко хлопнул в ладоши и отослал робота.
— Нам следует перебраться в челнок, — сообщил иномирец.
Челнок отчалил от корабля, висевшего возле Первичной Рецепции на дальнем краю Диска, и направился в космос. Одновременно и неожиданно Вестник истины лег на новый курс. Таким образом, как объяснил Беттлскруа, они надеялись замаскировать отбытие челнока даже от самых хитрых приборов наблюдения.
Челнок, казалось, дрейфовал в пространстве, хотя сомнений в том, что курс его на одну из темных, невидимых, безвестных космофабрик тщательно выверен, не было. Сидя перед обзорным экраном в компании Беттлскруа и пилота, Вепперс увидел, как темное безвидное ничто приближающегося объекта заслоняет яркие пятнышки остальных фабрикаторов. Постепенно чернота залила весь экран, будто челноку вот-вот предстояло столкнуться с чем-то громадным. Вепперс инстинктивно вжался в спинку кресла. Какое ж оно огромное, сказал он себе.
Он глядел на темную массу, которая к тому моменту уже поглотила все пространство экрана, словно пытаясь оттеснить нависшую над кораблем тушу фабрикатора одной лишь силой воли.
Скорость скачком упала, за этим последовало долгое, не столь заметное, точно рассчитанное замедление, и вот они уже подошли к темной поверхности спутника достаточно близко, чтобы детали ее были хоть как-то различимы невооруженным глазом. Однако на экране по-прежнему светилось синтетическое, искусственное изображение, составленное из множества сканов на разных длинах волн электромагнитного спектра, в большинстве своем лежащих далеко за пределами доступного глазу пангуманоида оптического диапазона. Вепперсу трудно было оценить размеры объекта, хотя по рассказам он знал, что средняя космофабрика представляет собой толстый диск диаметром два километра и втрое меньшей длины. Размеры фабрикаторов могли несколько различаться, но разброс, как правило, был не более чем двукратным. Та фабрика, подле которой они сейчас находились, довольно точно соответствовала среднестатистическим параметрам, но выглядела, как ни странно, менее искусственным объектом, почти природным образованием.
Поверхность объекта выглядела невероятно древней, изборожденной следами кометных ядер и астероидов, и лишь несколько подозрительно прямых линий и слишком плоских выступов выдавали ее искусственное происхождение. Челнок медленно вплыл в сердцевину того, что больше всего напоминало темный глубокий кратер. Экран почернел окончательно, однако свет тут же вернулся; он был неярок, но медленно разгорался. Желто-белая люминесценция озарила все вокруг и постепенно затопила весь экран. Изнутри космофабрику, казалось, затянула паутина: массивные серебряные нити ее образовали почти идеальную решетку шириной около километра. В ячейках решетки виднелись неисчислимые темные машины, похожие на части развалившегося исполинского часового механизма; диски, шестерни, цилиндры, валы, пластины, веретена, станки, сопла...
Челнок остановился, когда до центра спутника оставалось не более сотни метров.