Он плавно обернулся к Вепперсу.
— Итак, Вепперс, старый мой друг?..
Теперь все смотрели только на него, а космический маршал Ватуэйль — так и вовсе ел глазами. Впервые с начала встречи Вепперс остался доволен вниманием и уважением, какое ему оказывали окружающие. Он медленно улыбнулся.
— Давайте сперва построим корабли, хорошо? А потом уже наведем их на цели.
— Некоторые из нас, — сказал Беттлскруа, снова окидывая взглядом собравшихся перед тем, как сосредоточить все внимание на Вепперсе, — по-прежнему настроены слегка скептически в отношении того, насколько легко нам будет уничтожить достаточное количество вычислительных субстратов Преисподних за столь ограниченное время, какое будет в нашем распоряжении.
Вепперс следил за своим лицом, стараясь, чтобы оно ничего не выражало.
— Я обещаю вас удивить, Беттлскруа, — ответил он. — Даже поразить.
Маленький инопланетник подался вперед, сложив маленькие, безупречных очертаний и пропорций руки на столешнице. Какое-то время он неотрывно смотрел Вепперсу прямо в глаза.
— Мы все... очень рассчитываем на вас в этом деле, Джойлер, — тихо сказал он.
Несомненно, это угроза, хотя и очень хорошо обставленная, подумал Вепперс. Он мог собой гордиться. Вопреки апокалиптической природе всего, что они обсуждали на этом совещании, то был первый случай за все время — может быть, даже и за все время, что они друг друга знали, — когда Вепперсу показалось, что под отороченной бархатом мантией, словно бы прикрывавшей все движения и помыслы инопланетника, блеснуло острое стальное лезвие.
Он тоже подался вперед, к Беттлскруа.
— Но у меня нет иного пути, — мягко произнес он.
Она летела над Преисподней. Запах — вонь — этого места находились в точном согласии с его именем. С огромной высоты — чуть ниже темно-коричневых бурлящих облаков — она видела череду холмов, иногда сменявшихся иззубренными горными цепями. Основными цветами пейзажа были пепельно-серый и коричневый, оттенка дерьма; встречались также кислотно-желтый, желчно-зеленый и, в тенистых низинах, почти чисто черный. Красные пятна означали костры и пожары. С такого расстояния вой, крики и стоны звучали одинаково.
Место, в котором она пробудилась, действительно выглядело как огромный плод какого-то фрукта. Набухший, ядовито-фиолетовый, он висел, как будто бы без поддержки, в удушливом вонючем воздухе, и казалось, что он привязан прямо к синюшным кучевым облакам. Поблизости не было других плодов такого сорта. Во всяком случае, сколько бы она ни летела, новые огромные луковицы, свисавшие с облаков, ей не попадались.
Она попыталась подняться выше облаков: ей просто стало интересно, что там, за ними. Облака оказались кислотными, ей стало нечем дышать, а глаза тут же заслезились. Она была вынуждена снизиться, глотнуть более чистого воздуха, подождала, пока глаза не прояснятся, потом снова набрала полные легкие и, задержав дыхание, стремительно вознеслась вверх на огромных темных крыльях. Она летела все выше и выше, чувствуя, что легкие начинают гореть, и в конце концов врезалась во что-то твердое, прочное, словно бы зернистое, испытав при этом сильную боль. Воздух выбило из легких. Она сильно ушибла голову и расцарапала кончики крыльев.
Она камнем полетела вниз, вызвав своим падением небольшой дождь ржавых железных опилок.
Она отдышалась, собралась и полетела дальше.
На некотором расстоянии от себя она заметила огненную полосу: то был фронт бесконечной войны, которая велась в Преисподней. Полоса напоминала распоротый желтыми, оранжевыми и красными вспышками шов какого-то огромного одеяния. Она устремилась туда, влекомая отчасти любопытством, отчасти же тем странным, похожим на голод, ощущением, которое преследовало ее с того самого момента, как она очнулась здесь.
Она описывала круги над головами сражавшихся, наблюдая, как волны и ручейки бойцов медленно захлестывают укрепления или просачиваются меж них, частично закрывая от взора опаленный огнем и обметанный пеплом взрывов, простреленный множественными разломами и трещинами пейзаж внизу. Армии сражались любым доступным бойцам холодным оружием, а также примитивными ружьями. Использовали они и взрывчатые смеси. Некоторые поднимали головы, прекращали сражаться и только смотрели на нее. По крайней мере, ей так показалось, хотя она не хотела подлетать слишком близко, чтобы выяснить это.