Она облачилась в доспехокостюм, заковала себя в ощетинившийся спешно накрученными орудиями внешний панцирь Скоростного Модуля Флота Поддержки — четырехметровой толщины, с гелепенными прослойками, отделявший ее от вакуума. Если измерять с хищно заостренного передка, то длиной этот панцирь был двенадцать метров. У нее было дохера оружия: один основной боевой лазер, четыре вторичных, восемь третичных, шесть точечных оборонительных орудий с лазерной накачкой, умевших вести сверхбыстрый серийно-залповый огонь шрапнелью, а еще несколько нанопушек — их боезапас исчерпался на семь восьмых, так что в скором времени придется отступить на базу и пополнить его; был у нее и тормозивший полет, тяжелый, объемистый, но полезный контейнер ракет — полное лукошко сладких смертоносных приветиков. Этот контейнер опустел только наполовину: корабль полагал, что она слишком жадничает, расходуя ракеты. Она же рассматривала это как разумную меру предосторожности. В ее распоряжении имелся только один неисчерпаемый боевой ресурс: ее собственное желание сражаться и уничтожать, испепелять в прах и повергать в небытие.
Она с отвращением подвергала себя РКЛ. Настоящий воин не должен тратить время на эти телячьи нежности. Истинный воин обязан встретить смерть и небытие лицом к лицу и не устрашиться их, но сохранять совершенное спокойствие и хладнокровие, бросая свою жизнь на чаши весов судьбы затем лишь, чтобы с максимальной эффективностью израсходовать ее.
Ну и хер с ним. Великие воины древности в каком-то смысле тоже полагались на РКЛ. Они ведь верили, что, погибнув на поле боя, попадут прямиком на особенные воинские небеса, куда открыт доступ только самым славным и смелым. В этом был свой резон. Некоторых наверняка глодал червяк сомнения на сей счет, но они предпочитали вести себя так, словно тоже верят в посмертное воздаяние истинным храбрецам, етить их мать. Это всего лишь полезный прием, чтобы всегда оставаться в форме. (А может, глупость, доверчивость или нарциссизм — кто знает? Точная характеристика зависит от твоего собственного личностного склада, от того, как ты себя поведешь и проявишь в аналогичной критической ситуации.) Если бы им пообещали РКЛ, настоящее, технически гарантированное РКЛ, воспользовались бы они этим шансом? Готова ручаться, что они бы с радостью ухватились за такую возможность. Никогда нельзя забывать, что те люди убивали себе подобных, представителей своего же вида, а не разлагали тупую материю, которой повезло поумнеть до стадии, на которой она уже способна кого-то вывести из себя. Под таким углом аналогия с играми проступала еще рельефнее; дилетантскую инфекцию можно истреблять без каких бы то ни было угрызений совести, как и порождения симулятора для стрелялок.
И все же она не забывала сохраняться каждые четыре часа. Так же поступали и другие, когда им выпадало наконец перевести дух в безопасном месте. Прослушав последние новости, она записывала свежайшую версию своей слишком смертной души и отправляла ее на ресторианский хабитат у внутренней кромки Диска, всего в тысяче кликов над верхушками самых высоких облаков газового гиганта Ражир. Туда вскоре предстояло направиться и ей самой, чтобы немного отдохнуть и пополнить боезапас. Вне сомнения, ее дополнительные личностные слепки уже перенаправлены по лучу на ближайший корабль Рестории, где бы он сейчас ни находился, и, вероятно, переброшены дальше, в субстраты, подконтрольные различным Разумам по всей необъятной Галактике... или даже за ее пределами.
Сохранена, снаряжена для боя, рассержена вусмерть. Пора подыстощить боезапас.
Она навела фокус и поигралась с масштабом обзорной картинки, приближая целое облако валунов, вылетевших из фабрикатора на Уровне Семь, на среднем ярусе Диска. Фронт облака был меньше чем в минуте полета, большая часть его продолжала извергаться из недр невероятно древней космофабрики через круглые, проделанные на равном расстоянии друг от друга отверстия в темном корпусе фабрикатора. Ей подумалось, что это очень похоже на выброс семян из огромного стручка, и такую аналогию она сочла вполне удачной.
— Две целых восемь десятых минуты, — сказала она. Проверяя, в какой форме усиленная сенсорика, она просканировала пространство вокруг себя справа налево, потом начала позади и двинулась вперед, а затем, напоследок, во всех направлениях одновременно и независимо. (Она помнила, какие чувства испытала, когда ей впервые показали, как это делается. У нее помутилось в голове. Смотреть в двух противоположных направлениях вращения одновременно, а потом, того круче, во всех направлениях одновременно — задача не из легких для древней зрительной коры головного мозга панчеловека. Обработка результатов повергла лобную кору в замешательство, чтобы не сказать больше. Ей казалось, что она никогда не придет в себя, но в конце концов она очухалась. А теперь это стало рутинной процедурой.) — Есть еще ближе эти маленькие поганцы? Или дальше, но те, что опасней? Если и есть, я их не вижу.