Вепперс устал и ни на что не мог отважиться. Может, выебать кого-нибудь? Он вспомнил дочь Сапультриде, Кредерре: как она оседлала его и в экстазе закачалась взад-вперед. В этом самом кресле. Сколько прошло дней? Десять, одиннадцать — всего-то...
Сгодится ли Плёр? Стоит ли вызвать другую девчонку? А может, сразу двух — пусть удовлетворят друг друга прямо на его глазах. Но вряд ли это его успокоит.
К сексу он тоже стал равнодушен. Еще одно недоброе предзнаменование.
Может, легкого массажа окажется достаточно. Он мог бы вызвать Херрита, чтобы тот его как следует помял, расслабил ноющие узлы, прогнал усталость и тревогу. Но он откуда-то знал, что сейчас и это не сработает. Он подумал, не прибегнуть ли к услугам Сефрона, его Посредника по Веществам. Нет-нет, никакой наркоты. Святая поебень, да он и в самом деле не в духе сегодня. Что такого случилось?
Ничего особенного. Просто... из него словно воздух выпустили. Это нервы.
Он был самым богатым и могущественным человеком во всей этой долбаной цивилизации, у него было больше денег и власти, чем у кого бы то ни было еще, он превосходил их могуществом и состоянием в разы, на порядки, но нервы его изводили. И он знал причину. Он ввязался в переплет, из которого мог выйти еще богаче и влиятельнее, чем был, а мог — но это оставалось маловероятной возможностью — потерять все. Деньги. Репутацию. Имя. Даже жизнь.
У него всегда появлялось такое чувство, когда великий замысел близился к претворению в жизнь. Но обычно — в полном соответствии с его планами. И это чувство быстро отступало.
Безумие какое-то. Куда же он влез! Он рискнул всем, поставил на кон все, что имел. Прежде он никогда не рисковал всем, что у него было. Напротив, он рисковал как можно реже и меньше. Да что там: он продавал плодотворную идею рискнуть всем тем идиотам, которые досаждали ему вопросами, как стать богатым, но сам всегда старался свести риски к абсолютному минимуму. Всегда, в каждой ситуации. На этом пути ошибка — неудача, ибо каждый делает ошибки, а кто не совершает их и не терпит неудач, тот, вообще говоря, ничего не делает — не представляла смертельной угрозы. Она не могла его прикончить, свалить, уничтожить. Такого никогда и не происходило. Он оставлял другим сомнительную честь саморазрушения, потому что на развалинах всегда было чем поживиться. Сам же Вепперс никогда не рисковал сверх меры.
Никогда. А теперь рискнул.
Хотя был у него уже сходный опыт. Эта затея с космическим отражателем, куда он втянул Граутце. Если бы все пошло не так, как надо, он бы не только обанкротился сам, но и утащил бы за собой на дно всю Семью.
Поэтому он подставил Граутце, принес его в жертву. Семья Граутце претерпела позор и лишения, а он вышел сухим из воды. На самом-то деле у него не было дурного умысла в отношении Граутце. Это случилось само собой, когда он был вынужден привести в действие защитные механизмы, встроенные в сделку на его стороне. Эти же механизмы, если бы все пошло по их совместному плану, моглм бы обогатить Граутце, вдвое прирастить его пай. Он тоже мог бы вовремя умыть руки и выйти из игры, забрав себе все деньги, все фирмы, все инструменты богатства и власти, которыми они пользовались. Граутце не мог не видеть этой возможности, но не воспользовался ею. Это его проблемы. Он был слишком честен и доверчив. Ослеплен договоренностями, которые они условились соблюдать, пусть даже только молчаливо, в форме обета.
Простофиля.
Дочка несчастного придурка оказалась безжалостнее, чем ее папашка. Вепперс осторожно потрогал нос. Кончик почти регенерировал, но был еще слишком тонок, нежен и воспален. Он почувствовал касание фантомных зубов негодяйки, снова прокрутил в памяти момент укуса.
Его пробила дрожь. Он с тех пор не мог ходить в оперу. Стоило бы снова посетить ее, показаться на публике, не то он заимеет досадную фобию. Он пообещал себе это сделать, как только нос совсем заживет.
Все будет в порядке. Пройдет, как по нотам. Не может быть иначе, и он выйдет из этой переделки еще сильнее и богаче. Он тот, кто он есть. Он победитель, ебать вас всех с высокой колокольни. В прошлом этот рефрен всегда срабатывал, и сработает еще раз. Успокоит его.
Строящуюся военную флотилию обнаружили на несколько дней раньше срока. Ну и хрен с ней. Это не такая уж и катастрофа. И потом, он ведь по-прежнему водит мудаков за нос.
Он до сих пор не сообщил мальчику на побегушках при Беттлскруа, где искать цели. Он не мог себе этого позволить; слишком рано. Еще не время. Корабли должны быть выстроены полностью. И они будут готовы, он знал это. Фабрикаторы слишком близко подошли к завершению процесса, чтобы кто-то мог теперь остановить их. С миссией Культуры на Диске можно как-то сладить. Даже военный корабль Культуры, который вот-вот прилетит на вонь, можно обезвредить, хотя и не без труда. Оставалось лишь надеяться, что парни из высшего командования ГФКФ знают, что делают. Впрочем, они наверняка были того же мнения о нем.