— Думал. Конечно, думал. Я же не легкомысленный мальчик.
В её глазах заблестели слёзы, но Оксана улыбалась.
— Я люблю тебя, Володя! Мне даже кажется, что в первый раз люблю. Пошли, кормить буду. Пока горячее. Пошли.
Пока он ел, она сидела напротив.
По телу разлилось тепло. Вот обойтись бы сейчас без всяких разговоров, а просто в обнимку с ней и Олежкой посмотреть мультики, потом уложить ребёнка в кроватку, прочитать ему сказку, на середине которой он уснёт, так и не дослушав до конца.
А потом можно лечь самому вместе с ней, с женщиной, с которой уютно, с которой не надо никуда торопиться, а можно просто наслаждаться, и получать удовольствие от её реакции, от её ласк и её тепла.
Говорит, что не любила до него никого. Смешно, замужем была. И сама же рассказывала, что замуж по любви шла, что одобрения родни не искала. А теперь говорит, что не любила. Хотя, может, и не любовь это была. Влечение, влюблённость, желание казаться взрослой.
Что же творят эти глупые маленькие девочки в своём желании повзрослеть. Одни делают пирсинг или тату, а другие выскакивают замуж только потому, что там будут взрослыми. А результат — вон, в наушниках, мультики смотрит.
После ужина хотелось покоя и тишины. Можно было и дальше размышлять, взвешивать, анализировать. Целовать соломенные кудряшки Олежки, греться ласками Ксюши. Иметь то, что называется семьёй.
Но надо будить Марину. Или не будить? Пусть проспится, и пора уже поговорить.
Хотя о чём с ней говорить? Четыре года они не виделись, после аварии. Один лишь раз приходила она, когда в больнице он лежал. Когда жалел только об одном, что выжил. Потому что по шофёру Михалычу рыдала жена и дочка, по фельдшеру Валентине и муж, и сын, и родители, только по нему плакать было некому. От слова «совсем».
Та авария разделила его жизнь на «до» и «после». На счастье, как ему казалось, и одиночество. Но черту, разделявшую его жизнь, он так и не перешёл, всё цеплялся за своё прошлое. Потому и отношений с Ксюшей так боялся. Жил в них, и боялся всё равно.
Олежка давно спал, а Володя с Оксаной сидели на кухне, пили чай и говорили ни о чём, просто время убивали. Ждали, когда проснётся Марина. Начинать серьёзный разговор смысла не было, вот и болтали просто так. Хотя обоим обычная болтовня тоже доставляла удовольствие.
Марина проснулась в три. Пришла на кухню.
— Здравствуй, Володя. Я так вижу, что вы с Оксаной вместе, да?
— Правильно мыслишь. Я только не понимаю пьяную езду за рулём.
— Опять я опоздала.
— В смысле, ты о чём?
— Марина, чаю налить? — встряла в разговор Оксана. И не услышав ответа, налила и поставила на плиту чайник.
— Да я о том, какая я не везучая, — продолжила Марина. — Ты можешь выслушать меня хотя бы раз и не перебивать? Я вот готовилась, выпила для храбрости, потом ещё выпила, и ещё. Думала, смелее буду и скажу тебе всё как есть.
— Говори.
— Почему ты меня не любишь, Вова? Я гораздо красивее Ленки была, и умнее, и чище в помыслах. Почему ты выбрал её? Ты ведь знал, не мог не знать, насколько нравишься мне.
— Марина, ты сахар в чай положи, и слушай. Ты права, ты и умнее, и красивей, но Лена никогда не пыталась мной руководить.
— Как это не пыталась? Да она подчинила тебя целиком и полностью! Вова, что ты говоришь?
— Я подчинился ей, потому что сам захотел. Ты разницу чувствуешь? Она не давила, она давала выбор, она была слабой.
— Да! А я всё везла на себе. И её проблемы, и твои. Она же мне всё про вас рассказывала, всё.
— Ты её подруга, кому ещё она могла рассказать.
— Вова, её отношения с этим американцем длились не один месяц, она бы всё равно ушла и бросила тебя.
— Я знаю.
— И тогда знал?
— Нет, тогда не знал.
— Она замуж за тебя пошла только потому, что ребёнка вы с ней заделали. Она не любила тебя, я любила, а она смеялась надо мной. Мне казалось, что она с тобой только назло мне.
— Марина, ты оставалась её подругой.
— Я так могла быть рядом с тобой.
— Это тупиковая ситуация.
— Почему ты меня не любил?
— Не знаю. Потому что любил Лену.
— Вова, твоя мама жалела, что не я её сноха, она так и говорила.
— Кому?
— Мне, я часто бывала у неё, когда она уже подарила вам квартиру и переехала в бабушкину.
— Марина, почему в тот день ты не поехала к ней? Ты узнала об аварии первой. Ты — заведующая подстанции.
— Я была с Леной сначала под дверьми операционной, а потом возле реанимации.
— Почему ты не подумала про мою маму, если умудрялась с ней общаться за моей спиной?
— Я не вспомнила о ней, переживала только о том, чтобы всё прошло удачно, и ты выжил. Вова, прости, я… у меня и мысли не было. Ленка волновалась, что подала на развод, а тебе сказать не успела, боялась она…