— Кристина… — прохрипел я чуть слышно.
За пару секунд я вспомнил все, что было связано со странной школой и тем злополучным призраком. Но как я оказался в своем номере в мотеле? Медленно повернув голову в сторону тумбочки, я заметил сверток денег. Зарплата. Значит, она решила меня не кидать. Честно с ее стороны.
Так или иначе, деньги не отвечают на заданный мной вопрос, лишь дают понять, что я попал в цель из своего пистолета и Кристина жива.
Медленно я попытался сесть. Вышло не сразу. Пару раз я чуть не закричал на всю комнату. С попытки пятнадцатой у меня все-таки получилось.
— Ну что ты так стонешь, а? — в комнату вошел хозяин мотеля. В руках он держал тарелку с чем-то жидким и горячим.
— И вам доброго утра.
— Суп твой. Я пошел, — старик положил тарелку на тумбочку и уже было начал разворачиваться…
— Стой. Как я тут оказался и кто платит за суп?
— Тебя вчера вечером занесли мужики из города. Вид у тебя, конечно, был так себе. Черноволосая оплатила твое пребывание здесь на две недели вперед, дала денег, чтоб я тебе есть носил. Срать сам будешь ходить! И только попробуй в постель это сделать! — дед краснел и плевался, произнося каждое слово. Я настолько не ожидал таких приятных слов от него, что просто промолчал. Он еще немного постоял, тупо глядя на меня, видимо, ожидая чего-то колкого в ответ, но, не дождавшись, ушел.
Побыть одному у меня не получилось и пять минут. В дверь постучали.
Это были господа полицейские и снова в гражданском.
— Гражданин Марков, потрудитесь ответить, почему вчера вечером вас принесли граждане Прорубков и Переградкин, мягко выражаясь, слегка побитым? — говорил майор.
— Подрался наверно.
— Подрался? Притом что ушибов на лице у вас нет? А какого, простите, вы делали в старой школе? Вы там с духами дрались?
— Ха, а как вы догадались?
Менты переглянулись.
— Значит так, сегодня же к вам вызову врача, он вас осмотрит и скажет, с чем связаны ваши травмы. А как выздоровеете, мы осмотрим вашу машину, есть у меня ощущение, что там что-то полезное.
Неплохая у тебя интуиция, офицер. Менты не прощаясь ушли. Я взял чашку с супом и стал есть. Снова раздался стук. В комнату вошла Агнесс.
— Я слышала, ты теперь дальше туалета ходить не можешь. Отыграться хочу, — Агнесс достала из-за спины шахматную доску и показала мне.
Коридор качался из стороны в сторону. В окна бил холодный белый свет от грозы. Меня бросало то к одной стене, то к другой. Идти по узкому черному коридору было тяжело. Я остановился у картины с кораблем. Шторм на картине пытался опрокинуть корабль, но тот сопротивлялся. Вода стала выливаться из картины, заливая пол коридора. Каюта, в которой я смотрел телевизор, промокла от штормовых волн. Вода была повсюду. Она обволакивала мое тело, окутывала стены каюты, отползала от разных предметов и вновь примыкала к ним. Я встал и пошел к двери. Но открыть не успел, огромная волна окатила меня с ног до головы, и я упал. Открыв глаза, я на мгновение увидел дуб и услышал шепот. Он не звал меня, скорее наоборот — отталкивал. В ясном белом небе резко раздался гром и только потом ударила молния. Я оглянулся и оказался посреди озера. Оно было будто замерзшим, но только лед этот был черный. Лед, казалось, издавал странные звуки: он потрескивал, отдавал эхом от несуществующих стен. Я наклонился послушать, поднес ухо к самому озеру. Тишина. Манящая и зловонная. Я отпрянул ото льда и посмотрел в свое отражение. Все закружилось, стало вращаться, будто я в центрифуге. И вот уже я смотрю на самого себя, но с другой стороны. Обернувшись, я оказался во тьме. Но она была живой. И смотрела на меня. Смотрела на меня своими невидимыми глазами. Смотрела в самую душу. Запоминала, вынюхивала, слышала меня. Я ощущал холодное касание ее незримого взгляда. Тьма. Не она, но Оно. Страх. Тревога. Неизбежность. Я ничего не мог поделать: ни дергаться, ни бежать, ни крутиться в бесконечном пространстве. Не мог осознать себя, увидеть или почувствовать, понять, что я жив, что я существую. Но мог ощутить этот взгляд. Совершенно недобро настроенный. Ощутить на себе. Ощущать — значить быть…
Открыв глаза, я не сразу понял, что не могу пошевелиться. Сонный паралич? Что ж, тогда нужно просто подышать. Так я и сделал. Меня отпустило. Я поднялся и сел на кровать. М-да… ненавижу такие сны. С моей работой не удивительно, что такое снится. Но это сновидение явно было не простым.