- Стас!
Он удивленно повернулся, а потом нахмурился, в полумраке бара, должно быть, не сразу узнав меня. Парни притормозили у входа, а я бросилась к нему.
- Мне надо с тобой поговорить, - сказала я торопливо.
- Ты? - Он усмехнулся, откинувшись в кресле.
- Кто он? - спросила я. - Кто этот мент, скажи мне?
- Дура, - покачал головой Стас. - Я думал, у тебя хватит ума свалить из города.
- Скажи мне его имя...
- Зачем? - Он вроде бы удивился, потом кивнул парням: - Вышвырните ее отсюда.
- Подожди, - попросила я.
- Убирайся! - крикнул Стас, теряя терпение. Было ясно, я напрасно теряю время. Парни шагнули ко мне, а я быстро проговорила:
- Я ухожу. - И добавила: - Мне очень жаль, честно. Ты не представляешь, как мне жаль.
Чего мне было жаль, я и сама бы не смогла объяснить. Развернулась и пошла к выходу, не дожидаясь, когда меня вытолкают пинками. Впрочем, никто особенно не старался, даже парень на улице, длинно выругавшись, посмотрел на меня с недоумением и, покачав головой, торопливо вошел в бар. Котя ждал на углу.
- Что? - спросил тревожно.
- Ничего, - вздохнула я. - До дома доберешься?
- Конечно.
- Возьми деньги, такси поймаешь.
- А ты?
- У меня есть дело, тут неподалеку.
Никакого дела у меня не было. Я брела по улице и занималась самобичеванием. Если бы я смогла помочь Логинову разоблачить его недругов, то хоть как-то загладила бы свою вину перед ним. Но Димка их не знал, а Стас боялся. И ничего путного я так и не сделала. Сначала вела ненужную борьбу с Логиновым, а теперь не могла ему помочь. Господи, как все глупо.
В разгар самобичеваний я услышала шум подъезжающей машины и на мгновение обрадовалась: а вдруг это Стас решил поговорить со мной? С чего бы Стасу передумывать, в голову мне так и не пришло, я обернулась, фары ослепили меня, и моя радость сменилась испугом. Грохнул выстрел, я упала и покатилась по тротуару, совершенно убежденная в том, что меня убили. Обо что-то ударившись головой, я вроде бы взвыла и тут же подумала, что считать себя убитой я не могу, потому что чувствую и даже вижу, не все, конечно, но машину вижу, она стоит у тротуара, и двух типов вижу, которые направляются в мою сторону, кстати, видеть их мне совершенно не хотелось. Я попыталась встать на четвереньки, и у меня это получилось, шмыгнула на газон, удивляясь своей прыти, а заодно и радуясь: я точно живая, мертвые не бегают. Здесь было темно, так темно, что я не видела собственных рук, и уж совсем не видела, где нахожусь. И только ткнувшись головой в кирпичную кладку и почувствовав отвратительный запах, сообразила, что в настоящее время сижу на помойке, в каком-то дворе, где нет фонарей и не светится ни одно окно. Может, это и хорошо.
Я услышала торопливые шаги и поспешила втиснуться между контейнерами. Мужчин было двое, и они разговаривали.
- Она побежала через двор, - сказал один.
- Не могла она бежать. Я зацепил ее, ты же видел кровь на асфальте. Она где-то здесь.
- Где? Темнота... черт... чем так воняет?
- Куда она исчезла? В конце концов, это просто смешно.
Может, кому и было смешно, но уж точно не мне. Они приближались, а мне очень захотелось упасть в обморок. Я попыталась нащупать пистолет, его не было, что неудивительно. Конечно, я и пистолет умудрилась потерять, и головой треснулась так, что мир до сих пор не хотел занять свое обычное положение, а как-то заметно заваливался влево. Вот упала так упала! А эти типы приближаются и через секунду найдут меня.
- Вот она! - крикнул один из них, и я едва не заорала во все горло, но вместо того, чтобы броситься в мою сторону, они побежали в глубь двора, причем впечатляюще быстро.
Выждав немного, я на четвереньках выбралась с помойки и тоже побежала, в противоположном направлении. Хватило меня минут на пять, справа возникла пятиэтажка с пристроенным сбоку входом в подвал. Дверь была не заперта, я спустилась по лестнице в абсолютной темноте и наткнулась на вторую дверь, на этот раз запертую. Один раз я уже пряталась в подвале, и тогда мне повезло. Искать другое пристанище сил больше не было, я сползла по стене на пол и устроилась в углу, подтянув к животу колени и обхватив их руками. Бок невыносимо жгло, я сунула руку под футболку и почувствовала кровь на пальцах. Что они там болтали о том, что подстрелили меня? Неужели правда? Только этого не хватало. Может, швы разошлись от удара или от страха? Могут швы разойтись от страха? У меня, наверное, могут.
Я закрыла глаза, в темноте все равно ничего не видно, и попыталась прислушаться к тому, что происходит на улице, но там ничего не происходило. Голова кружилась и вроде бы даже отделилась от туловища, поднимаясь все выше и выше, точно футбольный мяч над игровым полем, отправленный мощным броском в небо. Я видела себя как бы со стороны: скрючившееся существо на ступеньках в темном подвале. Совершенно нелепое существо и совершенно без головы. А футбольный мяч, достигнув высшей точки в своем полете, начал стремительное падение. Он падал, падал, падал... "И все же с его стороны это было неосторожно - взять и надеть чужой шлем, да еще вместе с хозяином!" - весело сказал кто-то, а меня разбудил телефон. Поначалу я мало что соображала, просто сидела и пялилась на шершавую стену перед собой и пыталась сообразить, где я. Наконец сообразила, с трудом поднялась на затекших ногах и только потом подумала о телефоне. В отличие от пистолета он не потерялся и лежал в кармане, застегнутом на пуговицу. Но кто это вдруг решил пожелать мне доброго утра, не шло в голову. Телефон принадлежал одному из приятелей Татарина, а может, самому Татарину, я так и не удосужилась спросить, но никто из них в любом случае звонить не мог, если, конечно, сотовая связь не шагнула в заоблачные выси. Впрочем, в заоблачные выси Татарину с дружками ход закрыт, для них подготовлено место помрачнее. Жаль, что я имею шанс встретиться с ними в этом месте. Я потрясла головой и сказала:
- Да, - не исключая возможности услышать знакомый голос: сумасшествие могло прогрессировать, а от слуховых галлюцинаций меня никто не страховал. В общем, я сказала: - Да, - и с любопытством ждала, что скажут мне. Голос был мужской, приятный и незнакомый. Интеллигентный голос с характерными начальственными интонациями.