— Клинко, да что с тобой? Чего такая взбешенная?
— Ничего.
— Юля. Юля! Иди сюда. Давай, со Светой отведите Клинко к медикам. Да диазепама пусть дадут. Иначе она всех тут загрызет.
— Какого еще, на фиг, диазепама? Юрий Дмитриевич! Не чудите!
— Это приказ. Света, я на тебя рассчитываю.
— Что??? Вы смеетесь? Нет, — (лихорадочно качаю головой) — НЕТ!
(нервно заерзалась на кушетке, отчаянный рывок и пытаюсь вскочить на ноги…)
Черт! Пронзительная боль током стрельнула в мышцах.
(упала назад)
— Да сиди ты, не дергайся!
— У меня завтра ТБ!
— И что?
— Пожалуйста! Прошу… отпустите!
— Ага! Уже! Чтобы хромала где-то там, в лесу? А потом еще всем взводом пришлось тебя искать…?
Или тебе мало этой попытки свернуть шею? Нужно еще?
Не чуди ото. Сядь и успокойся. Выпей таблетки, что тебе дали.
— Не хочу.
— Так… Клинко? Правильно? Так вот, Валерия Клинко, то ты мальчику будешь говорить "не хочу", а у меня здесь бывает лишь "так точно". Не детский сад, и не рынок. Быстро выпила лекарство!
Тимуровец, хренов. В бой рвется, как будто людей спасать.
Успеешь еще… навоеваться, настреляться.
Лучше он… у нас как раз завтра будет новый завоз препаратов. Поможешь опись и сверку провести. Рабооооты хватит до самого вечера. Так что не переживай — не заскучаешь. И покруче твоего ТБ будет.
— Но ведь сами сказали, что это — обычное растяжение.
— И что?
Так.
НЕ СПОРЬ!
Выпила таблетки и марш на учебу. Что там у вас сейчас по расписанию? Физика?
— Основы Аналитики.
— Вот иди. Полезная вещь.
(то сиди, то иди… — но я и рада от вас свалить!)
— А завтра в девять — жду здесь.
И да, это — не просьба.
(ядовито скривилась)
— Таблетки выпей.
(сгребла в кучу, вкинула в карман;
попытки встать)
— Валерия, стакан на умывальнике. Будь добра, при мне выпей.
(хромаю, кривляюсь, рычу)
…
— Довольны?
— Да.
Глава Сороковая
Я всё еще не сдаюсь. Не отчаиваюсь.
Нет! НЕТ! Я обязательно должна попасть на бой, пусть даже мне голову бы отшибло.
Жива — а значит, обязана там быть!
Обязана…
— Юрий Дмитриевич! Ну, пожалуйста!
— Лерочка…
— Юра, ну прошу! МОЛЮ!!!
— Валерия, поверь, если бы я мог что-то изменить, то без сомнений вмешался.
— Не верю, — (обижено, злобно надулась)
— Но ты и сама посуди… едва ходишь, хромаешь… куда
— ДА НЕ ВАМ РЕШАТЬ! Хочу я! Хочу!!! И всё!
(расстроено поджал губы)
— Прости…
(резкий разворот и живо ушел прочь)
Гад!
— Светочка, солнышко, котик, зайчик! Умоляю, поговори с Юрой! Пусть он врача переубедит!
МОЛЮ!!!!
— Лера, ты издеваешься? Я уже три раза пыталась. Филатов теперь вообще не хочет со мной разговаривать.
— НЕНАВИЖУ! НЕНАВИЖУ ВАС ВСЕХ!!!
(убежала прочь)
Гнев, обида…. желчная злость, на весь мир, раздирала меня пополам.
Еще раз пять пыталась поговорить с Филатовым, со Светой — ничего. Пусто…
Чертовые ублюдки!
И что теперь? Что мне остается? Смириться?
Реветь всю ночь в подушку, отчаянно принимая тот факт, что ничего не изменить?
Убить, убить бы эту Наташу. Глаза выколоть, руки выломать…
Да шучу, шучу я… Или это правильнее назвать "вру", "несу чушь" — ведь явно не до смеха и шуток.
Чертовые перекладины. Чертовая разминка!
… уже себе ногу хочется оторвать, за то, что меня так подвела…
НЕНАВИЖУ!!!
(Света)
А вот и утро…
Понимаю, ее отчаяние…
Хотя нет. Наверно, не дано мне осознать всю полноту ее боли.
Осталось две встречи, и из них — одну уже убили,
и кто виноват? Кто?
Я устала просить прощение, за себя (что упала на нее), за Юру (что не смог помочь),
за весь мир (что такой… паршивый).
Не слышит.
Наверно, и я бы не слышала.
— Народ, вставайте!
На построение!
… проснулась. Проснулась и Лера.
Зарылась под одеяло. Спряталась…
Злиться…
И правильно, правильно…
прощаю.