По сути, всё это несложно, учитывая что выставка, куда приедешь, где с Бринком познакомишься, и этот кабинет, — находятся в одном здании.
Плюс, нынешний твой облик — исходя из советов и уверений наших психологов, чуть ли не идеальная фантазия этого уродца.
Да и не забывай, твоя манера убеждения… уже совсем на другом уровне.
Главное старания, спокойствие и уверенность — тогда все получится.
— Кто этот Бринк? Он — англичанин?
— Мистер Бринк — коллекционер, миллиардер, бабник и просто хвастун. Англичанин, но прелестно владеет русским языком. Ты будешь Светланой Артеменко, родом из Смоленска. Приехала в Лос-Анджелес проведать сестру.
И, будучи простым любителем искусства, ценителем картин эпохи Возрождения, не удержалась и пришла к нему на выставку.
— Ясно. И…
Хватит уже пялиться на мою грудь,
иначе выколю глазенки.
(тяжело сглотнул; едкая ухмылка, пряча страх)
— В общем, у него в кабинете есть сейф, а там — то, что нам нужно.
Документы,
проект одного дельца.
Как только будешь готова, свяжешься по этому телефону — (протянул аппарат), — со своим "Ведущим", с Элли. Ты ее уже видела. Она и продиктует код. Код вскрытия сейфа. Забираешь оттуда все бумаги — и на улицу, где уже будут поджидать тебя наши.
— А почему сразу код не сказать?
— Непосредственно на замок установишь этот датчик — с помощью его Элли и разузнает ключ.
А уж потом…
— А если я провалю?
— Убьют. Не они — так наши.
— Всего-то?
— Все так говорят, пока не доходит до дела… И поверь, смерть для предателей и лузеров уготовлена… слишком страшная, чтобы когда-то из слов превратиться в правду.
— Ой, как страшно. Именно поэтому ты служишь им всем, как верная шавка?
Сцышь умереть?
— Мое нынешнее положение, Светланочка…. намного завиднее, чем если… бы я был Генеральным директором огромного концерна.
Так что… не старайся меня опустить.
Не получиться.
И скажи спасибо, что я только смотрю на твою грудь…
Ведь одно мое слово, коротенький приказ — и ты бы лежала в моей постели, как послушная кукла…. выделывая со мной все, что пожелаю.
— Или ты бы остался кастратом.
(едкая ухмылка)
— Не бросай вызов, если не знаешь кто перед тобой.
Дерьмо. Дерьмо передо мной, самовольно нацепившее себе корону.
(но разум приказал все эти слова сдержать в себе, не выронив наружу)
… лишь лживо-милая улыбка выплыла в ответ, не менее чем слова, окуная в грязь собеседника.
Глава Сорок Девятая
(Света)
— God! Don't tell me that this beautiful Angel is fond of the Renaissance?
(милая, ледяная улыбка;
промолчала)
— May I help you? — не унывал мужчина.
(и снова надменный взгляд на незнакомца)
Шумный вздох.
— No, thanks. And… I don't speak English very well. So… sorry.
— French? German? Italian?
— Russian.
— О! Без проблем. Я несколько лет прожил в Петербурге.
Так что… вполне владею и этим языком. —
(от его акцента мало что осталось — браво, дядька! браво!) —
Так что? Могу я чем-то Вам помочь? А то у Вас вид, простите на слове, "слегка" растерянный и расстроенный.
(глубокий вдох)
— Возможно… -
(радушно улыбнулась; короткий взгляд в глаза) —
Я слышала, здесь выставлены работы Босхи и Рембрандта. А не нашла.
Видимо, я что-то напутала…
— Как же? Нет! Это — тайная изюминка данного вечера, и размещены картины этих ГЕНИАЛЬНЫХ художников на втором этаже, в VIP-зоне…
— VIP-зоне?
(мое удивление было куда искренней — почему-то мой "умник" забыл об этом упомнить)
— Да, конечно. Хотите, проведу?
— Спасибо, — благодарная улыбка.
— Вот и отлично!
Так, Света, держи себя в руках.
Сохраняй спокойствие.
— Меня, кстати, зовут Клавдий Бринк.
— Организатор выставки?
— И хозяин картин, — самодовольно улыбнулся.
— Очень приятно. Светлана Артеменко.
— А Вы родом…?
— Россия, Смоленск.
Сюда… в гости приехала.
— В гости?
— К сестре. Валерии. Хороший человек, но она… не сильно любит искусство.
… Вот и пришлось идти на выставку одной.
— Хо! Я Вас понимаю! Мои родители вообще считали это пустотратством. И любые мои попытки заниматься живописью пресекали на корню. Вот и выходит, что нынешнее мое хобби коллекционирования полотен талантливых (не всегда известных) художников — отголоски детского влечения,