- Но ты-то понимаешь, Тони? Ты ведь понимаешь?
Тони устало кивнул, прикрыв жёлтые глаза. Понимает, конечно, и ничуть не хуже. Только что с того? Черти в этом смысле похожи на людей: пока лично не обожжётся, выводов не сделает.
- Остынь, Мэт. Криком ты ничего не добьёшься. В любом случае, мы сделали всё, от нас зависящее, - Тони глянул на часы. – Ого, времени-то уже.
Мэт нервно дёрнул головой: никак не мог успокоиться. Тони устало вздохнул.
- Это сведёт тебя с ума.
- Да знаю я! – на секунду глаза чёрта полыхнули огнём. – Нас всех. Не делай вид, что ты не болен! Ты устал бороться, только и всего. Эта хрень жрёт нас всех… А, хер с ним! Нужно выпить.
Оставшись один, Тони закрыл глаза, откинулся в кресле, и сидел так ещё очень долго.
***
Солнце было уже выше домов, заставляя отвыкших за зиму людей щуриться. Той повисла на перилах балкона, раздражённо молотя хвостом. Отвратное чувство: смесь злости и бессилия. По сути, она была неправа и знала это. Самым правильным решением было бы пойти спать, но она знала, что не уснёт. Слишком много чувств внутри. Самым неправильным решением было бы удрать в этот ослепительный день. Неважно, куда. Просто доказать себе, что может делать что угодно. Что не попадёт ни в какую передрягу, а если и попадёт, то непременно справится. Просто посмотреть на город, на людей, на текущую своим чередом жизнь этого мира.
Самое неправильное решение. Она не могла принять другого.
4
- Кис-кис-кис!
Десятки хвостов устремились на знакомый зов. Со всех сторон раздалось разноголосое мяуканье. Серые, рыжие и чёрные, пушистые и облезлые, сломанные и извивающиеся, подобно змеям, хвосты окружили старушку в потёртом коричневом пальто. Как и всегда в это время, она принесла еду. Кошки знали это, тёрлись о ноги в нетерпении, истошно голосили, тянули мордочки вверх, к заветному пакету.
- Ну, не толпитесь! Тише, тише, всем хватит, - смеялась старушка.
Той покусывала палец, наблюдая с высоты за этим ритуалом. Пробежка по сверкающим крышам помогла ей успокоиться. Вся злость ушла из сердца куда-то в ноги, принёсшие хозяйку на окраину города.
- Ого, у них тоже хвосты… - задумчиво комментировала Той себе под нос.
Фигура в коричневом удалилась, а зверьки остались наслаждаться трапезой. Той сидела на краю крыши, болтая ногами в воздухе. Кроссовки утратили первоначальный вид от нечеловеческих нагрузок и яростного пинания то перил, то кирпичных труб, то ещё чего-нибудь, что под ногу подвернулось. Мысли в голове ворочались лениво, сонно, наползали друг на друга, как тучи на небосводе, растворялись одна в другой. Обида ещё тлела на дне сердца, и дым от этих углей был горьким.
- Только и волнует его своя жопа, - бубнила Той себе под нос. – Как будто я просила кого-то убивать. Или как будто не убивать так сложно… Тоже мне, развёл драму. Всё по его правилам должно быть, ага, щас! Я ребёнок, что ли? Туда не ходи, сюда не ходи, вообще никуда не ходи дальше, чем на три шага от них. Да и потом – нет бы, нормально сказать, как Тони. Нет же! Орёт да орёт вечно… Я сама за себя отвечаю, в конце концов! Какое ему вообще дело?
Фигура в коричневом пальто появилась снова, на этот раз с каким-то мешком. Той механически следила за ней глазами, продолжая думать вслух. Вдруг споткнулась на полуслове – что-то там случилось, внизу. Мешок оказался на земле, фигура - на коленях.
- Хм?
Любопытство задвинуло остальные эмоции на второй план. Той легко соскользнула с крыши.
Апельсин выкатился на пыльную дорогу и почти сразу оказался под колёсами проезжающей машины. Стоящая на коленях женщина подслеповато щурилась, шарила вокруг морщинистыми руками. Выцветшая клетчатая авоська с оторванной ручкой и оставшимися продуктами лежала рядом.
Пальцы наткнулись вдруг на шероховатость апельсиновой кожуры и почти сразу – на чью-то ладонь. Тень встала рядом, да без очков не разглядеть.
- Ой, спасибо, - улыбнулась старушка, забирая апельсин. – Извиняюсь, я тут разлеглась немного, хе-хе! Милок, не видишь очки нигде? Я без них совсем слепая.
- Очки? – ответил звонкий девичий голос. – Вот это, что ли?
- Ой, дочк, извини! Да, вот и они, спасибо тебе. Ох, ну теперь-то я зрячая! Спасибо, дочка!
- Да вроде ты не моя мама, - усмехнулась проявившаяся на месте тени смуглая кудрявая девчушка. Явно не здешняя.
- Ох, так ты не отсюда, милая! Теперь-то вижу. Это так у нас говорят, если всякие старушенции навроде меня к молодым обращаются. Русский - сложный язык, да-а!
Кудрявая иностранка помогла женщине подняться и с абсолютной непосредственностью отряхнула её пальто. Но кто их знает, этих приезжих, как у них там да что? Всё-таки другая культура, другой менталитет. Человек-то вроде хороший, а это главное.