Той протянула ей платок.
- Спасибо…
Звучно высморкавшись, женщина вздохнула. Она упёрлась невидящим взглядом в грязный тротуар, но смотрела на самом деле внутрь себя.
- Муж изменил, - с трудом выдавила она. – И… ушла я. Мою квартиру мы год назад продали, купили побольше, а… Оформили… На него, - она снова высморкалась. – Хотели… ребёнка. Ну вот и… - слёзы взяли верх, задушили её снова.
Той была терпелива, словно хищник в засаде. Молчала и легонько гладила клиентку по спине, ждала, пока она снова сможет говорить и расскажет. Это очень важно – чтобы клиент рассказал всё сам. Чтобы сам попросил помощи. Поторговаться с ним после этого можно, но вот навязываться против воли – увольте, грубейшее нарушение профессиональной этики. Уж этому Тони её хорошо научил. А ждать – ничего, Той подождёт. Вся ночь впереди.
Платок в руках клиентки намокал стремительно, но она не обращала внимания. Самое сложное, как известно – начать, а уж дальше всё случилось само. И слова лились вместе со слезами - нескончаемым потоком.
- Вроде и срок небольшой, можно ведь всё. А он одно заладил – нет, не хочу! Не хочет он, ага! Со мной и не хотел, а с другими, как оказалось, очень даже!..
Случайные прохожие оборачивались на срывающийся голос, усмехались или удивлялись, но даже не замедляли шаг. Кроме двух высоких фигур, выросших из темноты. Парочка остановилась неподалёку от скамейки, ожидая своего часа. Мэт спешно вливал в себя содержимое стеклянной бутылки. За этой-то бутылкой, они, собственно, и ходили.
- Получается, мне теперь и жить негде… Он, может, и позовёт назад, только я не вернусь! К предателю – ни за что! И подруг стеснять не хочется. Ну сколько же бед из-за этих мужиков!..
Той взглянула на чертей поверх головы клиентки, жестом спросив о чём-то. Мэт понял, кивнул в ответ, потряс чем-то в воздухе. Чертовка удовлетворённо кивнула, мгновенно вернувшись к работе.
- Если она продолжит так налегать на леденцы, придётся ей познакомиться со стоматологом, - шепнул Тони напарнику.
- Ну не мог же я отказать, блин, - Мэт наконец опустошил бутылку и заозирался в поисках урны.
Бутылка приземлилась в пустой металлический бак с гулким звоном. Клиентка вскинула голову, испугавшись. Но из темноты к ней уже приближались две пары нечеловеческих глаз.
***
У круглосуточного ларька с шавермой стояли трое. В ожидании заказа обсуждали работу.
- Жалко её, если подумать, - хвост Той нервно подпрыгивал, подметая тротуар.
- Она страдает из-за своих принципов. Ситуация неприятная, но не безвыходная, - Тони говорил это, не поднимая взгляда от бумаг, разложенных на высоком барном столе.
- И из-за гордости, - вклинился Мэт, оторвавшись от бутылки. В преддверии ночи и закрытия большей части супермаркетов он затарился про запас, и ещё несколько таких же бутылок позвякивали в рюкзаке Той. Сам Мэт рюкзака не носил, - мол, с кожаной курткой не сочетается.
- Так или иначе, это всё нам только на пользу, - констатировал Тони.
- Две острые и одна большая! – слова продавца поставили на паузу назревающий спор.
Тони деловито сложил бумаги в кожаный дипломат, освободив стол, и Той тут же плюхнула на него поднос с горячей шавермой. Троица принялась за еду, и некоторое время слышалось лишь редкое чавканье да сопение.
Шмыгнув носом, Той вернулась к теме:
- Но ведь по сути муж виноват, он же изменил. Да и почему квартиру на него оформляли? Мутный он какой-то. Как будто сразу знал. Дай салфетку.
- Если бы не её эти принципы, что секс с кем-то кроме неё – ужасное преступление, проблемы не было бы. А так она на ровном месте рушит себе жизнь, - ответил Мэт, протягивая салфетку, до которой Той из-за небольшого роста дотянуться через весь стол не могла.
- Но если они изначально договорились на то, что спят только друг с другом, то он нарушил договорённость, значит – он и виноват, - парировала Той, утирая бегущие от горячего сопли.
Тони переводил взгляд с одного на другую, продолжая флегматично жевать. Казалось, его ум занимают совсем другие вещи – вероятнее всего, лежащие сейчас в кожаном дипломате. К моменту окончания трапезы спор разгорелся жарче.
- Мелкая, ты идеалистка.
- А ты – циник недоделанный!
Тони поискал в карманах плаща, подошёл к окошку ларька, молча положил. Продавец заметил сильно позже, потому благодарности на двух языках полетели в спину уже удаляющейся с руганью троице.