- Что не так..? – завёлся было Мэт, но строгий взгляд Тони мигом погасил его запал. Недовольно пробурчав себе под нос что-то ещё, чёрт умолк.
- Нам не стоит заводить друзей в человеческом мире, - сказал Тони. – Особенно… кхм, особенно – преклонного возраста.
- Ну пусть даже семьдесят, это разве много? Да какая разница, какой возраст? Самим-то сколько? – Той была возмущена до глубины души. Она в принципе никогда не жаловала правила, а уж тем более – глупые и необоснованные правила.
- Люди живут меньше нас, Тойфельхен. Существенно меньше. Например, в твоём возрасте они, как правило, уже успевают обзавестись потомством и даже не считаются молодыми. А будь человеком я – уже давно бы умер.
- Всё равно не понимаю, почему я не могу с ней общаться, - Той надула губки и снова уставилась в пол.
- Можешь. Но привязываться не стоит. Это опасная игра, Той. Люди умирают.
- Это не повод избегать их! – красные глаза на секунду полыхнули яростным блеском. Или, быть может, это были слёзы.
- Я предупредил. Теперь ты вольна делать, что хочешь. Просто прими к сведению.
- Ну и приму, - пробурчала Той себе под нос, вставая.
Когда она вышла из кухни, Мэт насмешливо заметил:
- У тебя получается ничуть не лучше.
Тони закурил, задумчиво глядя в окно.
- Мы все были на её месте. Разве не так?
Мэт не ответил, только нахмурился и отхлебнул из бутылки побольше.
[1] Про́дух – подвальное «окно» для вентиляции.
[2] Англ. – то же, что «будь здоров(а)», дословно: Бог благословляет тебя.
6
Tw: описание убийств
По проспекту разгуливал ветер, сырой и зябкий, гроза дамских причёсок и спокойствия мам: того и гляди, ребёнок снова закашляет, засопливит, и придётся брать очередной отгул на работе. Серые низкие облака торопились куда-то вдаль, задевая антенны на крышах и шпили соборов. Иногда принимался моросить мелкий дождик, а ветер швырял капли в лица. И как ни старайся, от небесной воды укрыться было нельзя.
Они хотели спрятаться от непогоды в подземном переходе, да там оказалось занято. Идти далеко было лень, так что устроились прямо тут, только прижались к стене потеснее. Надеялись, что микрофон переживёт такую погоду, но он и не такое видал на своём веку, этот их вечный спутник, почти коллега.
Гитара, казалось, молила о пощаде. Или о подаянии – как худощавая девчушка с дредами, сжимавшая в руках цветастую шапочку. Песня – нестройная, простуженная – вспорхнула над проспектом, увязла в городском влажном шуме.
Рядом остановился полный паренёк, потерянным взглядом оглядел их цветастую компанию, отошёл к стене – подождать, пока допоют; мешать не хотелось.
- …час до смерти…
Звякнула мелочь, мимоходом брошенная в растянутую шапку. День обещал был долгим и нудным. И ветер, казалось, усиливался.
- А-а-а-а!
Женский визг взрезал хмурый день одновременно с грохотом. Гитара споткнулась и умолкла. Полный паренёк встрепенулся, прищурился. Девчонка с дредами, по инерции широко улыбаясь, завертела головой.
Неподалёку сложилась тканевая маркиза[1] над террасой кафе. Что-то, видимо, упало с крыши, напугав прохожих. Бордовое полотнище словно шевелилось – не иначе, ветер.
- Надеюсь, никого не пришибло, - буркнул себе под нос парень с гитарой.
Вдруг ткань зашевелилась слишком уж явственно. Никакой это не ветер, не мог ветер так достоверно изображать человека! Человека, с руганью барахтавшегося в обрывках ткани и обломках мебели.
- Айц! – кудрявая девчонка выпала на тротуар, запутавшись ногой в бордовом. Сдула со лба выбившуюся прядку, вытерла нос размашистым движением и уставилась прямо на уличных музыкантов. И улыбнулась так широко и почти хищно, что им стало не по себе.
Той потянула носом воздух. Её жертва была где-то рядом. И хотя ветер разносил над сырым проспектом бесконечное множество запахов, один из них был ярче прочих. Она помнила эту приторную гнилостную вонь ещё с первых дней здесь. Когда лязг металла врезался в виски, а ветер донёс до неё запах крови.
Так пахла тень.
Она пряталась за спинами музыкантов, боязливо вжимаясь в стену, стараясь слиться с ней. Дрожала едва заметно, тёмной дымкой реяла в пространстве. Эта тень вела себя не так, как та, что столкнула человека с крыши. И была словно бы меньше и слабее.
То, что нужно.
- Привет! – подойдя ближе, Той сделала вид, что тень её совсем не интересует. Что никакой тени не существует и в помине. – Вот грохнуло, да? – она кивнула на террасу кафе, где уже суетился и ругался кто-то из персонала, постоянно задирая голову вверх.
- Штукатурка, наверное, - мрачно усмехнулся парень с гитарой в кожаной куртке. – Не пришибло?