«Вот уж хренушки, - подумала Той. - Я её зажгла, я и раздую!»
Она схватила Макса под руку, потянула к микрофону под одобрительные возгласы Нэнси. Тот панически заупирался, забрыкался, отнекиваясь. Согласился кое-как – и то с боем – подпевать, но только если без микрофона и негромко. Девушек он, конечно, расстроил, зато Сид вздохнул с облегчением, прочистил горло да грянул снова гитарой.
- Скоро рас-свет, выхода нет!..
Макс безбожно халтурил, начал вообще шёпотом, едва шевеля губами. Той, выучив по ходу дела припев, надрывалась у него над самым ухом, так что ему волей-неволей приходилось петь громче, чтобы самого себя слышать.
Были потом ещё песни про сердце, которое остановилось, про «Орбит», который без сахара, потом про осень, которая небо – эту уже пели другим манером, с нарочной хрипотцой, а главное – куда бодрее, чем первые.
По проспекту текла вода и люди, звенела мелочь, Нэнси то и дело кружилась в импровизированном танце, а вдалеке, над металлическими крышами, наметился несмелый просвет. Тень шипела и дёргалась, словно в конвульсиях, но никто этого не замечал, а Той не обращала внимания.
***
Макс решил угостить новую знакомую кофе, и теперь они шли по гранитной набережной со стаканчиками масала-латте в руках, и Той удивлялась внутренне тому, что этот кофе горьким и противным не был. Ветер трепал их волосы, всё норовя закинуть Той кудрявую прядку в её не закрывающийся рот, а дождь, кажется, почти совсем перестал.
- Я же недавно здесь, понимаешь? Пытаюсь освоиться. Но всё такое интересное! Хоть и другое совсем. Вот люди, например – совсем не такие, как… Ну… Не как у меня дома, да!
Макс говорил мало. С одной стороны – потому что слова толком не вставишь, с другой – потому что боялся. Боялся показаться смешным, странным. Боялся, что его раскроют: он ведь не вполне нормальный. Он больной. Ему вообще не место среди людей, и то, что странная девчонка так мило с ним беседует – это потому только, что она иностранка, с другим, то есть, менталитетом. Не понимает она в полной мере, что он такое.
Он вдруг очень остро ощутил этот контраст, эту колоссальную пропасть между ними: между миловидной и радостной нормальной девушкой и – собой, больной мерзостью, отбросом этого города и рода человеческого.
Той краем глаза покосилась на тень, реющую над Максом и разрастающуюся всё сильнее. Тени очевидно не нравилось, что её добычу стараются отнять, и вела она себя соответственно: подобно голодному псу над падалью, скалилась и рычала, едва завидев другое живое существо. Но Той была не просто силуэтом на периферии её зрения, нет: она уже вовсю тянула руки к добыче.
- Слушай, а тебе не нужна помощь? – неожиданно для себя самой вдруг выпалила Той, остановившись. Благо людей на набережной кроме них почти не было, и в спину никто не влетел.
У Макса сердце в груди подпрыгнуло. Он непонимающе уставился на Той.
- Ч… Чего?..
- Ну… Как сказать…
Той уже пожалела об этом необдуманном вопросе, но отступать было поздно. Облокотившись о гранитный парапет, она уставилась на серые волны, словно ища в них подсказки. Затем перевела взгляд на подошедшего Макса, весь вид которого говорил о непонимании пополам с каким-то мучительным интересом. В его глазах плескались точно такие же тёмные волны, только таили в себе несоизмеримо большую глубину. И куда более опасную.
- В общем, - выдохнула наконец Той, - у меня есть определённые… способности… Кхм, да. Я могу видеть кое-какие вещи… Которые люди не видят, понимаешь? – спохватившись, она спешно добавила. – Другие люди. А я вижу.
- И что ты… видишь? – Макс одновременно жаждал ответа и боялся его. Но почему-то ни на секунду не сомневался в его правдивости.
- Тень, - Той нахмурилась, зло глянула поверх его головы на шипящий спрут. – Она пристала к тебе и отравляет твою жизнь.
Стало вдруг как-то оглушительно тихо. Всё так же выл ветер, шептались волны, облизывая гранит, всё так же влажно шуршали машины по мокрым дорогам, но Макс перестал слышать. Остался лишь один звук: бешеный стук сердца то ли в горле, то ли в висках.
Он не понимал, что чувствует. Шок? Страх? Или… облегчение? Неужели у всей этой мерзости, которая происходит в его жизни, есть причина вовне? А раз так, то, быть может…
- Я могу помочь, - зазвенело в его голове. И следом зашуршало эхом удаляющейся волны: - Наверное…
***
Черти хоть и отличались довольно высокой скоростью передвижения, легко прыгая с крыши на крышу, не задумываясь преодолевая ширину проспекта одним прыжком, в этот раз Той едва поспевала за Мэтом. Видимо, злость придала ему сил. Он почти летел над крышами, едва касаясь их копытами на доли секунды – чтобы снова оттолкнуться и взмыть в воздух.