Тони был лаконичен:
- Да.
Спустя десять минут Мэт уже объяснял Той, как отправлять геопозицию. Мелкая сидела на полу у его ног, положив на шершавое колено ладошки и примостив на них голову. Обстоятельство это Мэта сильно смущало, но он старался сосредоточиться на главном. Но когда Той в очередной раз спросила что-то, взглянув на него снизу вверх, не выдержал:
- Мелкая, отлепись от моих ног, во имя всех грешников! Я привык видеть женщин на коленях в других обстоятельствах…
***
- Вот так, молодец, а теперь размешаем и оставим на полчасика набухнуть… Ага, умница! Ну что, чайку́, пока ждём?
- А может, к кошкам пока сходим как раз?
В отпуске Той пришлось постигать тайны эффективного тайм-менеджмента, хоть она и знать не знала таких слов. Тем же утром, сразу после крайней рабочей ночи, она отпросилась на прогулку и направилась прямиком на окраину города, к одной из немногих знакомых людей – к Свете.
Каждая их встреча открывала для Той что-то новое: Света с удовольствием рассказывала всякие интересные разности о городе, о стране, о людях. Она взялась за обучение юной подруги с таким рвением, словно от этого зависела её жизнь. Или хотя бы пенсия.
Той этим обстоятельством была обрадована до крайности, и начала приходить практически через день. Света всегда искренне радовалась возможности поболтать о том о сём и – поделиться полезной информацией с «молодёжью», как она называла Той. В этот раз они взялись печь манник: Той имела неосторожность упомянуть, что знать не знает, как это – готовить еду.
- Ты что! Как же это? Как это – «заказываете»? Нечего всякой гадостью питаться, Томочка, мало ли, чего туда понапихано! Это пока молодая у тебя желудок хоть гвозди переварит, а вот станешь постарше, и всякие гастриты повылазят от этой химии! Ну-ка давай научу тебя!
Света ушла в комнату, откуда вернулась с пожелтевшей от времени толстой тетрадью, разложила её на столе и зашуршала страницами, сквозь толстые стёкла очков вглядываясь в выцветшие записи. Той, сидевшая за столом напротив, подняла с пола ускользнувший ветхий листок с какими-то каракулями и кривым рисунком улыбающейся рожицы с косичками.
- Ты потеряла, - протянула она листок Свете.
Та поморгала, сфокусировала взгляд на листке и взяла его так аккуратно, словно он был величайшей драгоценностью.
- Ой…
На несколько долгих мгновений в залитой солнцем старой кухоньке воцарилось молчание, только пели птицы и улица шумела в открытую форточку, да муха жужжала под обшарпанным потолком.
- Мамин манник, - улыбнулась Света. – Да… Вот с него и начнём! Простой рецепт…
В ближайшем супермаркете Света частенько учила юную подругу житейским премудростям: объясняла, как работают разные акции, где искать срок годности, как проверять чек, «а то они любят что-нибудь не так посчитать», какие фрукты и овощи и когда можно здесь брать, а за какими лучше не полениться и дойти до «нормальной палатки, где нерусский торгует». Той понятия не имела, зачем ей все эти знания, но внимала с интересом, разглядывая многообразие продуктов на полках. Каждый такой поход обычно заканчивался тем, что она набирала кучу всего, о чём Света имела неосторожность хоть как-то упомянуть в положительном ключе.
- Эх, с ванильным сахаром манник, конечно, получше бы был… Ой, Тома!
- Я заплачу!
- Да-а, конфеты каких-то невменяемых денег уже стоят!
- О, я их помню!
- Да-да, Тома, это «батончики». Ой, Тома, куда столько?..
- Я заплачу!
- Та-а-ак, что у нас тут для хвостатых сегодня? А где дешёвый-то?..
- А в чём разница, Свет?
- Ну, дорогой получше, наверное, но я ж разорюсь на нём… Тома, он же по тридцать рублей штука!
- Я заплачу! Барсику взять?
***
Тони развалился в кресле, которое с начала отпуска перетащили на балкон, и набивал табаком трубку. Сонные глаза от слепящего солнца он защитил широкополой шляпой, кое-как нахлобучив её на рога. Лёгкая рубашка в дурацкий цветочек была расстёгнута и в совокупности с домашними шортами впечатление производила занятное.
Он бросил взгляд на часы. Время ещё было, так что беспокоиться не о чем. Из-под полуприкрытых век чёрт лениво наблюдал за снующими внизу людьми и голубями на крышах.
- Бу-у!!!
Тони вздрогнул едва заметно, но виду не подал и обернулся нарочито медленно.
- Э-эй! Совсем не страшно, что ли? – свалившаяся с крыши в неожиданном месте Той слегка надула губки, демонстрируя обиду.
- Наконец-то, - Тони демонстративно зевнул. – Там мороженое ещё осталось. Наверное.
- Не, я сытая. Смотри, что мы со Светой испекли!
Той деловито зашуршала в рюкзаке, бряцая многочисленными значками, и извлекла из его бездонных недр какой-то не внушающий доверия свёрток. Однако стоило ей извлечь содержимое, скептицизм Тони поуменьшился: пахло вкусно.