Огни и грохот музыки начали сливаться в одно сплошное хаотичное безумие. Сначала закружилась голова, и всё вокруг утратило чёткость. Потом стало весело, но в то же время тело перестало слушаться, стало тяжёлым и неуклюжим. Голоса доносились словно откуда-то издалека, смысл сказанного доходил не сразу. Вот новый знакомый гладит её по спине, вот ведёт куда-то, вокруг появляются другие люди, говорят с ней. Она даже что-то отвечает, рассказывает о чём-то. Но всё это словно издалека, словно в вязком, тягучем сне. Они смеются, предлагают ей выпить снова, предварительно поколдовав над стаканом. Той механически глотает, мужчины гогочут и одобрительно кивают. Кто-то прикасается к ней, и нет ни сил, ни желания сопротивляться.
В какой-то момент компания поднимается из-за столика. Они куда-то идут. Тело словно ватное, кто-то держит её за талию, ведёт к дверям. В лицо ударяет холодный ветер.
Той распахнула глаза, силясь вернуться в действительность, раздула ноздри.
- Ветер… Такой свежий ветер…
- Да, погода дерьмо, - раздалось где-то рядом.
Чертовка запрокинула голову, уставившись на небо. Чёрные тяжёлые тучи были так низко и бежали так быстро. Такое грозное, тревожное небо. Ветер пробирает до костей, гонит по улицам пыль и мусор, треплет волосы, толкает в спину, чуть не сбивает с ног.
Тойфельхен заворожённо смотрела в небо, когда почувствовала чью-то ладонь на своей груди. Она вяло оттолкнула её, недовольно буркнув что-то протестующее.
- Э, в смысле «нет»? – пьяный мужчина рядом вдруг стал агрессивным.
- Отстань, - отмахнулась Той.
И тут же рухнула на грязный асфальт. Она не ожидала удара. Она вообще не знала, что это такое - когда бьют всерьёз.
- Чо вы там возитесь? – прозвучало откуда-то издалека. – Сань, хорош! Тащи её сюда, да поехали скорее, ща ливанёт.
- А хорошая дурь, да? – Той обдало зловонным дыханием, так близко вдруг оказалось лицо ударившего её человека. – Интересно штырит. Мне весь вечер чудится, что у тебя рога на башке, ха-хах! Прикинь? Ну, коза, вставай.
Он схватил Той за волосы и рывком поднял с колен.
- Поехали, шмара рогатая, вся ночь впереди!
Искра протеста нехотя разгоралась внутри. Словно издалека Той отметила, что почему-то позволяет так с собой поступать. Что в нормальных обстоятельствах давно бы разбила обидчику лицо – и это в лучшем для него случае. Она ведь вспыльчивая. Она ведь гордая. И она никому никогда не позволила бы вытирать об себя ноги.
Впрочем… Дома, в Аду, никто никогда и не пытался. Все относились к ней доброжелательно, любили. У неё никогда не было врагов. Но здесь всё совсем не так. Демон был прав… Люди другие.
Тойфельхен оттолкнула мужчину, что было сил. И вдруг обнаружила, что сил-то и не было. Он не влетел с грохотом в кучу мусорных баков, стоящих неподалёку – нет, он вообще почти не почувствовал сопротивления, только слегка пошатнулся. И разозлился ещё больше, больно потянув её за волосы. Голова Той запрокинулась, и мужчина вцепился зубами в её шею, то ли кусая, то ли облизывая её.
На чертовку накатила волна ужаса. Она вдруг почувствовала себя не просто беспомощной, а жертвой в западне. Всегда она была уверена в собственных силах, знала, что люди слабее её, а потому можно их не бояться. Всегда полагала, что в случае чего наверняка сумеет дать отпор. А теперь – не может. Сознание ускользает, она барахтается в каком-то вязком киселе, смотрит собственную жизнь, словно сон. Ей отчаянно захотелось, чтобы кто-то пришёл и выключил это всё. Только никто не мог прийти.
Налетел ветер, хлестнул её по щекам. Той глубоко вдохнула, насколько хватало объёма лёгких, и закричала так громко, как только могла. Что ещё оставалось? Только звать на помощь без особой надежды, что кто-то правда придёт.
Новый удар. Кричать она не перестала, и тогда вонючая ладонь с силой зажала ей рот. Подбежали ещё двое. Матерясь и пыхтя, они подхватили её на руки и потащили к машине. Открылась дверца, три пары рук – всё же не без усилий, надо заметить, - впихнули её в салон.
И вдруг раздался выстрел и тут же – визг.
Тягучий сон наполнился криками и ругательствами, вокруг всё закружилось, замелькали тени. Откуда-то издалека донёсся нечеловеческий рык, мелькнула вспышка, и всё погрузилось во тьму.
***
Сквозь мрак первым проступил звук. Голоса. Кто-то негромко разговаривал. Потом появился бледный свет. Следом – тошнота.
Той застонала. Оказалось, что во тьме было не так уж плохо.
Голоса смолкли. Послышались шаги, и чья-то фигура выросла над ней. Чертовка сделала усилие, чтобы сфокусировать взгляд.