В ответ со шкафа раздалось звонкое «апчхи!». И ещё раз. И ещё.
- Ну и пылищи у вас тут…а… апчхи! И паутина... Апчхи!
Когда Мэт всё же схватил девчонку, надёжно зафиксировав ей запястья, она была уже не только мокрая, но и пыльная, как бабушкина ветошь с чердака. Зато сопротивлялась не так сильно: больше сосредоточилась на попытках сдуть налипшую на глаза паутину.
Тони задумчиво поскрёб скулу и ушёл в комнату собираться, игнорируя почти неприличные звуки из закрытой ванной.
***
Трое чертей шли по оживлённому проспекту, лавируя в толпе. Мэт бесцеремонно тащил за руку Той, а та недовольной тряпичной куклой плелась за ним, то и дело чиркая носом по встречным прохожим. Её кудри торчали во все стороны, потому что после принудительных спа-процедур глупый чёрт всучил ей специальную штуку «для сушки волос», как он сказал. Штука дула тёплым воздухом, и это было даже приятно. Однако после неё на голове Той образовался чёрный кудрявый одуванчик. Волосы лезли в глаза и рот, цеплялись за прохожих, словом, доставляли массу неудобств. Повезло же с напарничком!..
Людей на проспекте было предостаточно, да все не те, не для работы. Насколько понимала Тойфельхен, им нужна «одержимая желанием или отчаяньем» душа. Так сказал Тони. Желание должно быть настолько диким, страстным и необузданным, чтобы целиком затмить собой всё, тогда клиент запросто согласится подписать договор. На справедливый вопрос «чего это такого клиенту должно хотеться?» Тони неопределённо пожал плечами. Чего-нибудь такого, что мы можем ему дать. Мести, например. Страданий для другого, торжества справедливости для себя. Избавления от страхов и слабостей. Денег. Материального чего-нибудь. Власти? Нет, не наша юрисдикция. С властью работают демоны. Секса с кем-то? Это для суккубов. Мы – простые черти, наш удел – дела мелкие и незначительные, можно сказать, житейские.
Той крутила головой по сторонам, разглядывая людей, многочисленные витрины и вывески, жужжащие по проспекту машины. Хоть солнце давно село, здесь было по-прежнему светло от множества огней. То и дело откуда-то доносилась музыка: выступали уличные музыканты или играли колонки у кафе и магазинчиков. Куда-то мчались курьеры на велосипедах и самокатах, открывшие сезон мотоциклисты пугали прохожих громким рыком, заставляя Мэта оборачиваться, вытягивая шею. Каменные мужчины и женщины равнодушно взирали на суетливую толпу внизу со стен домов.
Стоило чертям выйти на мост, как порыв ветра завихрился маленьким пыльным торнадо, взъерошил им волосы, толкнул Той в бок. В воде отражались городские огни и мутное небо. Той заворожённо наблюдала за происходящим вокруг, жалея, что не может вертеть головой на все триста шестьдесят градусов. Не заметив, что ребята остановились, она влетела в широкую спину Мэта. Тот едва удостоил её быстрым взглядом, в котором не читалось ничего, кроме раздражения.
- Повнимательнее, - флегматично бросил Тони, не повернув головы.
Той даже не поняла, почему все вдруг встали. Она огляделась и заметила рядом маленького человечка.
- Ого, детёныш!
Мальчуган едва доставал ей до бедра, стоял совсем рядом в своей смешной шапке с помпончиком, вцепившись крошечной ручкой в мамин палец.
- Мама-а! Ма-а! А почему стоим, ма-а?
- Светофор, - устало ответила статная женщина в бежевом пальто. – Красный горит, вот и стоим.
Той проследила, куда указывала женщина. И правда, впереди горел красный огонёк, изображающий человечка.
- Красный огонёк, стоим, - задумчиво констатировала Той.
- Ага! Будет зеёный, пойдём! – радостно сообщил ей мальчуган.
- Да? Спасибо, буду знать, - улыбнулась Той.
- А меня Въяд зовут, а тебя?
Женщина в бежевом пальто и Мэт обернулись почти синхронно.
- А я Той!
- Пьивет, Той!
- Привет, Въяд!
Женщина улыбнулась усталой улыбкой, полной нежности. Загорелся зелёный. Мэт потянул чертовку за руку, ускоряя шаг.
- Пока, Той!
- Пока!
Мальчуган и его мама остались позади, их заслонили другие люди, спешащие по своим делам.
Шумный проспект сменился сперва тихими светлыми улочками, а после – сумрачными дворами и подворотнями.
- Спальные районы лучше нам подходят, - небрежно бросил Тони через плечо.
Тут Мэт наконец отпустил её. Без горячей ладони чёрта вдруг стало зябко и немного неуютно, но ненадолго: Той с интересом озиралась по сторонам, высматривая в окнах первых этажей и в тёмных углах людей. Троица брела из двора во двор, из подворотни в подворотню, легко преодолевая заборы и ворота. Спустя примерно полчаса Той не выдержала: