Но вдруг презрительно сжатые губы хадагана скривились. На лице появилась гримаса недопонимания, затем и испуга. Торопливым жестом маг попробовал прервать заклинание, но тщетно. В центре живота ворюги проявился большущий чёрный кристалл, который жадно поглощал энергию смерти.
— Сссс… смертный… спасибо… сссс… — раздалось в ушах побледневшего Ргаела шипение.
Агуер понял, что к нему обратился мёртвый бог. Небожитель каким-то непостижимым образом скрывался внутри грабителя.
— «Так вот куда подевалось месторождение!» — пришло запоздалое понимание.
Но Большой Взрыв не являлся бы мастером некромантии, если бы сдался так легко. Пусть ему и противостояло высшее существо, но оно было мёртво. И не набрало силу. Скрепя сердце, Ргаел взглянул на висевший на поясе кинжал.
Ритуальный крис был не простым оружием. Клинок являлся проводником воли хозяина. Даже несмотря на то, что карлик не владел телекинезом, колдовской ножик взмыл в воздух и резко опустился вниз, отрубая вскинутые перед собой кисти хадагана.
Затем кинжал влетел в грудь недомерка, повреждая источник. Самопроизвольное, вызванное пробудившимся богом истечение силы прекратилось. Обагряя каменный пол кровью, агуер опрометью бросился наружу.
Ргаел мечтал поскорее выбраться из смертельной ловушки. К удивлению, никто его не преследовал. За спиной звучали шипение, вздохи и шорохи. Последним, что услышал карлик перед тем, как стремглав вылетел из западни, стало глухое эхо падения тела.
Не помня себя от ужаса и подвывая от боли в обрубках, Большой Взрыв силой мысли вернул все еще торчавший в нем клинок в ножны. Источник хадагана вновь обрёл мощь. И пусть около половины запаса энергии похитил небожитель, магия все равно стала доступна.
Повинуясь взгляду создателя, бок ожидавшего здесь кадавра отворился. Агуер заскочил в голема, и пробоина затянулась. После чего ужасный некромонстр побежал прочь. А никому более не нужное обезглавленное тело Гэлла так и осталось валяться на земле.
Когда расстояние от грота составило примерно сто метров, кадавр остановился. Сфера мрака вылетела из пасти творения некромантии и устремилась ко все еще открытому проходу в скале.
Как только шар ударился о свод горы, прогремел взрыв. Сила детонации была такова, что весь утёс содрогнулся. Целый пласт земли и камней съехал вниз, образовав завал раза в три больше прежнего.
— Боги мстительны… Грот послужит отличной гробницей. Ведь энергии чтобы выбраться, там больше нет, — облегченно выдохнул выжатый досуха Ргаел.
Для запечатывания небожителя хадаган потратил все до последней капли. Но ничуть не жалел о том. Ведь он сохранил главное — жизнь. И даже жаба и хомяк безмолвствовали. Они радовались такому исходу.
Глава 22. Святая. Часть 1
Иногда обстоятельства заставляют взрослеть раньше времени.
Мудрость опытного воспитателя.
Славный город Гиперборея походил на растревоженный улей. Конечно, и в иное время в столице Славской Империи царило столпотворение. Но сегодня был воистину необычный день. Два года на территории страны длилась подготовка к Слиянию. Два года люди сражались с тварями извне, закрывали раптуры, выполняли задания богини. И вот настал судьбоносный час.
Все стадии подготовки завершились, Слияние началось. О чем и уведомила недавно каждого горожанина Септония. Стольный град опередил остальные населенные пункты государства. Именно в нем Верховная пообещала открыть первый, пробный портал в иной мир.
Не привычный всем Лоск, куда испокон веков ходили в поиск. А путь на незнакомую, неизведанную планету. Такую, которая не вытолкнет наружу и не покалечит. Где можно будет набить карман и обрести силу.
Богиня, правда, обмолвилась о том, что вначале сквозь телепорт пройдут лишь достойнейшие. Те, чьи заслуги наиболее весомы, а перспективы наиболее светлы. Но попробовать мог каждый. Об этом вчера на площади объявил глашатай Виссариона Светлого.
Простой люд подозревал, что власть предержащие уже давно топчут дороги других миров. Просто общедоступными они стали лишь теперь. Но доподлинно не знал никто.
******
Между тем чернь ошибалась. О данном факте свидетельствовала беседа в царской светлице.
— Вы исполняете обязанности хуже, чем ваши сбежавшие из под стражи предшественники[1], - отчитывал невысокий Виссарион двух побледневших от страха подчиненных.
Ими являлись вновь назначенный ректор Имперского Университета, по совместительству начальник аналитического отдела, Калыван Драгобрат, и недавно избранный Синодом митрополит Святой Церкви, Захарий Блаженный.