Слай прислушался к себе и понял, что времени на раскачку нет. Улучшение самочувствия было временным. Он ощущал, что нужно спешить. Потому юноша отрицательно покачал головой и направился по направлению к видневшемуся вдалеке кряжу, а Трой и Черныш не оставили его в одиночестве.
Никто из участников развернувшегося действа и не заметил, что за всем этим бедламом наблюдал Байда Праведник. Мужчина спокойно курил любимую люльку и улыбался.
— «Поделом получила!», — пыхтел дымом ушкуйник, — «Подумать только, на Сечи семь квадратов, а шастают через них все, кому не лень. Интересно, какая нелегкая принесла Несмеяну в Крабовы горы? Тут же и помереть недолго».
[1] Свита- специфическая одежда запорожских казаков;
Глава 31. Поле мертвецов
Чрезвычайно опасную местность в районе предгорья Крабовых скал, я назвал «полем мертвецов». Туда лучше не соваться без подготовки. А еще лучше вообще не ходить без надобности. Там происходят странные, необъяснимые вещи.
Из записок Схарда Путешественника.
Бирюзовая трава колыхалась от прикосновений, ласково дотрагиваясь до кожи сквозь зиявшую дырами одежду. Костюм Осипова для путешествий приказал долго жить. Слай походил на оборванца. На его фоне Трой смотрелся крезом. Рыжий сохранил целостность артефакта, да и вообще выглядел куда как опрятней.
Но юноша не обращал внимания на подобные мелочи. Он наслаждался. Здешний климат благоприятствовал ему. Воздух казался неимоверно свежим, а земля под ногами прибавляла сил. Если бы не все ещё пульсирующая в центре живота опухоль, Слай мог бы сказать, что никогда не чувствовал себя так прекрасно. По крайней мере, с тех пор, как очнулся в теле Ивана Полудуба.
— Смотри, старые знакомые. Похоже, встреченный нами отряд ожидали здесь. Ого, целую крепость выстроили. Интересно, кто и зачем? — остроте зрения Скалозуба мог позавидовать и сокол.
— Вижу. Давай обойдём их. Неохота связываться, — Слай также заметил на горизонте деревянные дозорные башни и чёрные точки людей и скакунов возле них.
Троекуров не возражал. Он хоть и верил в силы компаньона, но те здоровяки находились минимум на пике средней сферы.
Не сговариваясь, двое юнцов немного изменили вектор движения и стали забирать так, чтобы выйти к горам в нескольких километрах от возведённого неизвестно кем бастиона.
*****
Между тем, возле добротного походного шатра кареглазая и темноволосая красавица топала ногами от ярости.
— Так и знала, Филипп, что все твои слова о любви- ложь. Ты даже не желаешь сделать самую малость — найти и покарать оскорбившего и поиздевавшегося надо мной негодяя, — верещала, как недорезанная, девчонка, едва не бросаясь на богато одетого парня.
— Но Ульяна, нам нужно спешить. Ты же знаешь. А тот малый наверное утёк на край света. Пока будем искать его, упустим отличную возможность стать сильнее, — было видно, что привыкшему повелевать юнцу, не привычно оправдываться.
Несмеяна надулась, развернулась на каблуках и продефилировала прочь. При этом она не забывала призывно покачивать бёдрами, привлекая взор попавшего в немилость поклонника.
Хоть Филипп Ярох и называл ее невестой, но гетьманша так не считала. Сын полковника был всего лишь первым в списке ухажеров. Избалованная отцом девица томилась от скуки. У неё имелось все, что душе угодно. Потому Несмеяна с радостью согласилась пуститься в опасную авантюру.
Сокровища ее нисколько не интересовали. Лишь бы взбодриться, и чтобы о ней судачили в восторженном тоне. А посещение Крабовых гор в тайне от родителей несомненно стало бы предметом сплетен не на одну неделю.
Да вот незадача, с самого начала приключение не задалось. Девушка до сих пор вспоминала искорки смеха в глазах наемников. Телохранители поймали взбунтовавшегося огнегрива лишь через час. За это время Несмеяна успела натерпеться ужаса.
— Пущу на колбасу, как вернусь! — со злобой пихнула в бок белоснежного скакуна Ульяна и ушла прихорашиваться в шатёр.
- Позовешь меня, когда все будет готово, — бросила самодурка напоследок и задернула полог походной палатки.
Едва она скрылась из виду , как угодливо- растерянное выражение лица Филиппа сменилось на раздраженно — презрительное.
— «Нужна ты мне больно, дура. Женюсь, ты за все свои выбрыки ответишь», — потешил себя Ярох.
Парень был умён и амбициозен не по годам. А ещё циничен и корыстен. Он хотел обладать только самым лучшим. А Ульяна слыла первой красавицей на Сечи, да ещё и приходилась дочерью гетману.