Дальше на глаза наползла пелена, и я уже ничего не видел. Только слышал шум идущего вокруг меня боя. В итоге я просто упал лицом в снег от бессилия. Я не мог даже голову поднять. Даже просто пошевелиться!… Я приготовился умереть.
Понятия не имею сколько ещё так пролежал. Время для меня потеряло какой либо смысл. В какой-то момент я просто понял, что шум битвы стих. Его заменили звуки стонов раненых, предсмертные хрипы свинорылов и их хозяев.
Меня подняли пара рук, кто-то убрал налипший кровавый снег с моего лица и сунул мне в рот горлышко, по которому потекла внутрь огненная жидкость. Тангорский снак поправил моё плачевное положение, вернув сознание подошедшее к краю пропасти. Вырвав у неведомого добродетеля из рук флягу, я с жадностью сделал ещё пару добрых глотков.
Туман с глаз рассеялся и я увидел перед собой бородатое лицо Хорста. Он ухмыльнулся и громко сказал с улыбкой, оглянувшись назад:
— А наш анай то, жив!
Раздались нестройные одобряющие возгласы моих людей. Мужики приветствовали своего аная. Все, кроме остатков бандитской шайки.
Но радость своих воинов я не разделял. Оглядевшись, я просто обомлел от места свершившегося боя. Среди крови, трупов рахов и свинорылых тварей, я увидел мертвые людские тела со следами ужасных ран. Их мертвенно пустой взгляд на лицах, у тех у кого они остались целыми, ввергнул меня в отчаяние.
Схватив Хорста за куртку на груди, я рывком встал на ноги и заглянул ему в лицо:
— Сколько!?
Алагат непонимающе уставился на меня.
— Сколько наших погибло? — прохрипел я.
Хорст помрачнел и не став отводить взор ответил:
— Двенадцать наших и девять пленных. И то потому, что они стояли в задних рядах.
— А рахи? Всех убили?
— Нет. Остатки рахов бежали.
Крик ярости и боли вырвался из моей глотки. Я орал и матерился, проклиная на чём свет стоит всех подряд; пинал снег и трупы рахов; в праведной злобе рубил в фарш головы свинорылых тварей; и вообще творил полную дичь в беспамятстве от накрывшего меня психоза.
Люди, столпившиеся у телег, терпеливо ждали пока меня отпустит. Одни как ни в чём не бывало перекусывали, другие перевязывали раны себе и другим, тем кто не мог этого сделать сам. Варгон, искоса поглядывая на мои метания, занялся с парой человек мародёркой. Всё что могло ещё пойти в дело — снималось, забиралось и отправлялось на телегу.
В город мы заехали когда уже полностью рассвело. Со стороны наш потрёпанный отряд выглядел как шайка оборванцев получившая где-то знатной пи#ды. Лишь накидки с гербом рода Фортхай, изрядно разодранные и в крови, говорили о том, что по городу движутся свои, волоча в крайней телеге скорбный «груз двести».
Как водится, меня встречала вся семья на внутреннем дворе. На взволнованные вопросы, я лишь качал головой и отвечал, что все разговоры после.
Я чертовски устал…
Спал я как убитый, и вопреки всем моим ожиданиям, во сне меня совсем не мучили кошмары, как я ожидал после такой-то битвы. Может кто-то и скажет потом, что это была просто стычка двух небольших отрядов, лишённая эпичности битвы многотысячного войска. Но для меня — эта стычка стала переломной в моём сознании, и моей судьбе. Именно сегодня я осознал, насколько серьёзной опасностью являются рахи, и насколько жёсткая жизнь ждёт меня в этом мире.
Проснувшись глубоко за полдень, я приказал собраться горожанам на площади и привести туда оставшихся бандитов. Перед воротами донжона сложили огромный погребальный костёр, на котором ровными рядами были уложены истерзанные тела. Я в смешанных чувствах посмотрел на них.
«Мда… Рахи показали свою истинную сущность. Силу, с которой безусловно стоит считаться.»
Взяв из рук Хаты факел я обвёл взглядом всех собравшихся.
— Сегодня, — громко начал говорить я, — мы впервые столкнулись с действительно грозной силой! Рахи были подготовлены и атаковали нас дерзко и без страха! — я сделал паузу, давая людям осмыслить всю серьёзность ситуации. — Но люди сдержали натиск этих тварей! Этот крупный отряд рахов, не повстречайся мы с ними, могли бы наделать большой беды в округе, и погубить много народу! Они хотели сжечь ваши дома, убить, пленить наших женщин, детей и стариков! И сегодня мы показали им, что северный оплот Турии, славный город Хайтенфорт, жив и им не по зубам!!!
Дружный рёв преисполненных доблести и чести голосов взорвал тишину. Воины подняли вверх клинки, потрясая ими в морозном воздухе и выкрикивая лозунги:
— Фортхай!!!
— Слава роду Фортхай!!!