— Айтэн! — позвал я тангора, который разминал конечности после долгих посиделок на козлах саней.
Тангор заозирался, ища меня взглядом в толпе снующего туда-сюда народа. Это любой другой «большой» сразу бы меня увидел, а тангору в людской толпе трудно сориентироваться на голос.
Наконец, увидев меня машущего ему рукой, Каменюка забавно заковылял вразвалочку в мою сторону, утирая усы под носом и бороду. В зимних вещах тангор выглядел как Филипок из бессмертного рассказа Льва Толстого.
— Я начинаю жалеть, что не остался дома, — буркнул Тангор и громко, с усердием, высморкался. — Этот ледяной ветер из меня всю душу выдует!
— Могло быть и хуже. Надеюсь морозец простоит ещё пару недель, не то нам придётся сменить сани на лодки. — осмотрелся я вокруг и жестом позвал тангора следовать за мной.
Метрах в пятидесяти от нашего лагеря дорога сворачивала круто к реке и уже вскоре мы замерли с кислыми лицами у того убожества, что называлось здесь мостом.
— Это не тангоры строили! — сразу заявил Каменюка.
По сути, мост представлял из себя нагромождение каменных глыб с обеих берегов реки, которые навалом уходили под тупым углом в сторону течения. Поверх это всё дело присыпано грунтом и обложено брёвнами. Что там был за материал поверх всего этого недоразумения, одним богам известно. Под снегом не разобрать было вовсе.
— Ну, следы от саней есть, значит по нему ездят. — заметил Айтэн.
— Смута в землях Булхайнов не мешает торговле с Арнагейтом?
Тангор шмыганул носом:
— В таком туримасе долго смуте быть не дадут. Это путь вглубь севера!
— Ты был в тех краях? — поинтересовался я, ступая по насыпи и двигаясь к середине моста.
— Нет. Но от торговцев слыхал, что в землях вашего родственника много деревень имеется и даже несколько городов Навроде нашего. Да и Беледар, город не маленький! Так что смысл ездить в те края с товарами есть.
«Вот оно как? Ладно, запомним.»
Дойдя до середины, я даже не удивился изменившемуся звуку под ногами. Для уверенности потопал, потом попрыгал.
— Дерево, — буднично заявил тангор, осматривая реку по бокам моста. — Сколотили простой настил из брёвен, а сверху покрыли досками.
Я стал на колени и заглянул под низ насколько мог.
— Настил держится на шестнадцати деревянных столбах! С виду дерево, но не уверен. Какое-то оно чёрное слишком.
— Это дудок.
— Гудок?
— Дудок! Дерево такое. Воды не боится, а набравшись влаги только крепче становится. Дорогое удовольствие, что бы из него столбы под простой мост ставить!
Я осторожно спустился немного ниже и заглянул под днище моста. Пролёт между насыпями составлял примерно метров двадцать в длину, и метров пять в высоту, не больше.
— Из него только столбы! Сам помост из обычной древесины… Но корабль тут явно не пройдёт! — с сожалением констатировал я, вылезая обратно наверх.
Тангор заулыбался:
— Само собой. Да и кто здесь плавать-то будет на них? Янва тут не судоходная река. До Хайтэнфорта с дальних северных туримасов ещё можно добраться на небольшом судне, а вот тут уже придётся на лодки пересаживаться.
— Насыпи стискивают реку, делая её течение слишком сильным от этого моста и дальше на юг. Если бы мост построили от берега до берега, без этой горловины, то думаю можно было бы на вёслах и из Арнагейта ходить вверх по течению.
— Угу. И отщипнуть денежный кусок у перевозчиков в заливе Пяты? — фыркнул Айтэн. — Людей за меньшее убивают, а за такое — могут и город спалить!
Я в сердцах выругался. Мои судоходные планы накрылись походу медным тазом с курчавой обшивкой.
— Ладно, — окинул я взором ещё раз заснеженные берега и стеклянные, замёрзшие лужи, поверх льда сковавшего реку. — Пошли, а то скоро нихрена не видно будет. Варгон наверное обыскался уже.
Тангор протянулся следом за мной едва я выбрался наверх:
— Да видел он куда мы пошли. Вон, — Каменюка мотнул головой в сторону ближайшей рощи, — среди деревьев фенрировец замер. Стоит, осинкой прикинулся…
Сидя в своей небольшой палатке, я вдумчиво дожёвывал кашу с редкими кусками вяленого мяса, и немигающе смотрел в небольшой костёр перед собой. Сизый дым поднимался ровным столбиком и улетучивался в отверстие вверху. Структура походного шалаша у меня ничем не отличалась от индейских. Ну, может разве что своей кривоватой формой, да внутренним убранством, что подразумевал хоть какой-то мнимый комфорт.