«А я то дурак думал, что уже постиг суть жизни в этом мире.»
Едва проехав с пяток километров, мы оказались на вершине пологого склона. Дорога резко пикировала вниз, вонзаясь в тело, некогда до селе невиданного мной, дубового леса, с огромными, раскидистыми деревьями-исполинами!
«Так вот откуда такие брёвна! Теперь понятно, почему на гербе Драмона красуется дуб с желудями.»
В этот момент мне стало искренне жаль тех, кому пришлось строить дом для аная в Бро́винке. Спилить таких гигантов, обработать, и протащить до деревни — это вам не за хлебом в магазин сбегать!
«Интересно, а как они их укладывали-то друг на друга!?»
Проезжая под лысыми ветвями переплетающимися над головой, я дал себе слово, что обязательно побываю здесь летом. Уж если сейчас лес выглядел впечатляюще, то летом, когда всё в зелени, он будет великолепен!
Чем больше бы приближались к Арнагейту, тем чаще по пути попадались деревни, и нам уже не приходилось ночевать под открытым небом, находя тепло и горячий ужин в тавернах и постоялых дворах. Всё больше от Тамурской дороги отходило ответвлений то вправо, то влево, намекая на поселения в той, либо иной, стороне. Чаще стали попадаться снующие по ним небольшие обозы, и просто небольшие крестьянские сани. Однажды к нам приблизился конный разъезд с гербом Хаммермана на знамени и толстых, зимних, плащах. Завидев мой штандарт, воины спокойно проскакали дальше, лишь приветствуя на ходу моё анайское величество.
По всем прикидкам, до Арнагейта оставалось день пути, когда мы покинули Гродвок, небольшой город огороженный частоколом с башнями по периметру. Дорога пролегала чётко через него, деля городок буквально пополам. Выскользнув из его ворот с другой стороны, она ещё некоторое время слегка виляя вела нас по полям, пока не упёрлась в лес. Он конечно был не чета величественным дубам в туримасе Драмона, но у этого леса была своя фишка…
— Зелёные листья? — удивился я, непонимающе рассматривая незнакомые мне деревья вокруг, неторопливо правя лошадь у одной из санных повозок.
— Си́льнидская Роща, господин анай, — пояснил пожилой мужичок, что управлял санями. — Эти деревья, си́льниды, когда-то давно посадили жившие тут светлолики. У них тут недалеко нечто вроде поста было, когда ещё Турия поддерживала с ними связь.
— А теперь нет?
— Нет, господин. Светлолики ушли. Вернулись к себе на родину, в Страну Лесов. — как бы с сожалением произнёс мужик. — Роща со временем разрослась, смешалась с простыми осинками да ёлками, и си́льниды стали… умирать что ли, по другому и не скажешь! Но вдоль дороги, в большей мере они остались такими, как и в те времена.
Дерево си́льнид имело довольно интересный вид, чем удивляло меня не меньше, нежели своими зелёными листьями в зиму. От земли, метра на три — четыре, прямой как бетонный столб ствол, покрывала обычная кора. А вот выше, до самой макушки, он был весь покрыт мелкими, зелёными листочками. Толстые, но короткие ветви, растущие от него в стороны, тоже были густо усеяны ими. Каждая такая ветвь заканчивалась пышной, лиственной шапкой размером со средних размеров дом, и на макушке ствола тоже. Таких веток с «шапками» на каждом дереве было не меньше пяти, но не больше восьми. Так же непривычно было то, что сильнид не имело мелких веточек, как это принято на простых деревьях. А ещё, мелкий подлесок вокруг каждого дерева сохранял свою зелень так же, как и си́льнид.
«Невероятно! Просто невер…»
Раздался едва слышимый свист, и мужик на санях рухнул мешком в снег!
— Что за нах#й?
Свист повторился, и один из ехавших впереди солдат, дёрнув головой, свалился под копыта собственной лошади. Из его шапки торчала обломившаяся при падении стрела.
— К бою!!! — закричал я, спрыгивая с лошади так, что оказался между санями и животным.
Сзади раздался крик, и ещё один возница свалился с саней. Наконец очнувшись, люди стали прятаться от стрел в санях и под ними. Из леса справа раздался дикий ор и в туже секунду из зелёного подлеска начали выскакивать вооружённые люди, которые с криками и воплями устремились к обозу.
«Расслабился, ссука!»
Очередная стрела вонзилась моей лошади в шею и та, взбрыкнув копытами, с хрипом стала заваливаться набок, норовя придавить меня между собой и санями. Рванув к ней, успеваю снять притороченный к седлу щит за секунду до того, как она падает на снег, растапливая его своей кровью.
«Эх, не везёт моим лошадкам!»
Адреналин врывается жарким потоком в кровь и чувствуя мандраж, я выхватываю меч. С криком по нарастающей, на всём ходу перемахнув через труп лошади, в меня врезается первый из нападавших. Меня отбрасывает с такой силой об сани сзади, что на мгновение аж оглушает. Широко размахнувшись топором, мужик рубит сверху, но не рассчитывает и лезвие топора вонзается в борт саней, лишь пару сантиметров не достав до моей тупой башки. Воспользовавшись моментом, тут же рублю по ногам, протягивая клинок и разрезая то, что не отрубил. Взвыв от боли, ублюдок падает рядом. Наваливаюсь на него всем телом, и без хитростей втыкаю острие меча под подбородок, вгоняя его внутрь почти на четверть.