— Нет, я не первый раз на рынке! — наступая на ногу кому-то в толпе, возмутился я. — Извиняюсь!… Но неужели нельзя разделить товары? Овощи — в одном ряду, скотина — в другом!
Варгон, насупив брови и бычьим взглядом прокладывая себе путь, произнёс:
— А зачем? Вот ты зашёл на рынок к примеру за тканью, и видишь перед собой пару лавок с ней, и всё. Кто будет блукать в этом море людей, выискивая лучшую цену? Тебе торговец говорит — одна серебруха за моток ткани к примеру! Ты думаешь пойти поискать подешевле, и не покупаешь у него ничего. Находишь на другом краю ещё торговца, но там уже полтора серебра за моток. Ты снова думаешь — вернусь-ка я назад и куплю за серебряный! Глядь, а тот уже продал большую часть, и теперь допродаёт остаток за два серебра. Улавливаете, о чём толкую? Эдак можно пробегать весь день, и в итоге купить в три дорого.
— Согласен, — поддержал снова его слова Хата. — Если бы все стояли в ряд с одним и тем же товаром, то выискать лучшую цену не составило бы труда, оставив одних торговцев с носом, а у другого скупая товар под чистую. А это влечёт за собой зависть, склоки, драки, и даже убийство!
«Е#ать логика! Эдакая переделанная под местный лад поговорка — от добра, добра не ищут!»
Наконец добравшись до таверны, мы дружною толпою ввалились внутрь душного помещения. Народу внутри было как грязи, замалым стоя не ели!
— Простите господа, но мест нет! — остановил нас пробегающий мимо с полным подносом прислужка.
Мы остановились, окинув взглядом набитый до отказа посетителями зал, и уже собирались уйти, как вдруг…
— Янко! Анай Янко! — раздался окрик откуда-то из глубины зала.
Я и мои спутники стали высматривать кричащего поверх голов, пока не увидели машущего руками человека…
— Турамох!? — удивлённо воскликнул я, рассмотрев его у дальней стены за большим столом, и помахал ему рукой в ответ.
Не обращая внимания на что-то там мямлящего официанта, я решительно двинулся через весь зал к Грэгу. Тот тоже не стал отсиживаться и выдвинулся ко мне навстречу.
Наконец встретившись, мы крепко обнялись и пожали друг другу руки.
— Ты-то откуда здесь? — спросил я. — Я думал ты готовишь свои корабли к весенним штормам?
Грэг Турамох весело рассмеялся:
— Так и есть, мой друг! Так и есть!… Ладно, пойдём ко мне за стол…
— Я не один, сам видишь. А все места у тебя заняты!
Грэг махнул рукой:
— Нормально всё! Мы тут уже пару часов сидим, так что мои парни могут и прогуляться.
Подойдя к столу, за которым сидели здравые дядьки в накидках с гербом рода Турамох, Грэг достал звякнувший монетами мешочек и подкинул одному из своих людей. Тот лихо поймал его на лету и ухмыльнулся.
— Садан, пойдите прогуляйтесь с парнями.
Мужики тут же начали вставать один за другим и покидать стол.
— Спасибо, господин! — раскланялся последним Садан, и проходя мимо меня тоже слегка поклонился, — Господин анай!
Когда мы все расселись, Турамох поймал за руку проходившую мимо девушку прислугу:
— Приберитесь со стола, — он сунул ей в руку несколько звякнувших серебряных монет. — И принеси мяса и вина моим гостям. И поживее!
Девушка бросила взгляд на тангора, но спорить не стала:
— Слушаюсь, господин анай.
Пока суть да дело, мы с Грэгом плеснули по бокальчику и неспешно завели беседу.
— Слыхал я, ты неплохо наподдал рахам в своём краю! — Турамох подмигнул глазом ухмыляясь.
— Ну там не только я был. Без Торихолда, и его закадычного дружка Гадарана, я бы не справился это точно.
Турамох кивнул:
— Эти анаи отличные воины, но хитрые как лисы! Говорят, они в столице чуть не подрались из-за того, кто пойдёт на доклад к Андэвэйну.
О произошедшем в тех пещерах я благоразумно умолчал, но краем глаза заметил как Варгон стиснул кулаки при упоминании об этих двоих.
— Они проезжали через Арнагейт, и в красках описывали чуть ли не в каждой таверне тот бой. Мой рукавой потолковал с их человеком за кружечкой хмельного, и тот рассказал как было дело.
Я напрягся. Если он рассказал всё, то…
— Судя по его рассказу, — Грэг наклонился ко мне поближе, — считаю, что к туриму должен был ехать ты, Янко!
— Да ладно тебе! — отмахнулся я выдыхая. — У меня дел и так по горло.
Турамох загоготал во весь голос, обращая на нас внимание не только нашего стола: