— Я всего лишь недавно наследовал титул аная, господин. Проблемы в моём туримасе не дают особо задумываться над такого рода вещами. А уж тем более — высказывать своё мнение по этому поводу! По чину — я подчиняюсь вам, господин. На моём гербе нарисована чёрная корона, дающая мне покровительство турима, и как истинный сын Турии, я предан трону.
Судя по лицу дэйвина, я с тем же успехом мог искать эмоции уткнувшись в бетонную стену многоэтажки.
— Значит можно сказать, что ты, случись такая ситуация, поддержишь Ронвэла?
«Дать бы тебе по е#алу, интриган х#ев.»
— Насколько я знаю, закон наследования никто не отменял. Если нарушать законы, то какой тогда в них смысл?
— Мудрые слова, молодой анай!
Я немного помедлил со следующими словами, но тем не менее произнёс:
— А каково ваше мнение, господин дэйвин?
Хаммерман усмехнулся, обходя стол и оперевшись на спинку своего роскошного кресла:
— Довольно прямолинейный вопрос, юноша.
Я нисколько не смутился:
— На чистоту, и без тонкостей!
Рудан откинул полы своего одеяния величавым жестом и сел в кресло:
— Всё довольно туманно, и не ясно, как будут развиваться события в дальнейшем… Но вы правы, анай! Север всегда был верен туриму и традициям. Я удовлетворил ваше любопытство?
«В кои то веки на вы!… Ох и хитёр бобёр!»
— Довольно исчерпывающий ответ, господин.
В зале повисло неловкое молчание, и я решил что пора отчаливать.
— Господин Хаммерман, не сочтите за неуважение, но дела не терпят! Могу ли я идти?
Рудан словно очнулся от тягостных раздумий:
— Можете, анай. Дела, есть дела!
Я встал и откланялся:
— Рад был нашему знакомству, господин дэйвин! Хоть и предпочёл бы познакомиться при более приятных обстоятельствах.
Хаммерман развёл руками, откидываясь на высокую спинку кресла:
— Взаимно, анай Фортхай! Взаимно!
Шагая спешным шагом по хоромам дэйвина, я в негодовании мысленно крыл его семиэтажным матом!
«Нет, ну это же надо каков наглец! Зная прекрасно что я едва-едва очухался, и что у моего рода есть целый ворох проблем, с которыми он, между прочим, мог бы и подсобить. Так он ещё пытается меня втянуть в намечающиеся разборки сынков турима! Кабы не наша подмена сущностями, юный Янко сейчас оказался бы в такой жопе, что сложно даже представить! Это всё равно, что втянуть ребёнка в революционные события тысячу девятьсот семнадцатого года у нас в России! А уж про его неосведомлённость по поводу расклада сил и позиций в этом отношении — чистой воды пи@дёж! Уж если ему доносят с такой глуши как Хайтенфорт, то глупо было бы не иметь агентуры в столице и землях других дэйвинов, особенно на юге! Ставлю свой туримас — я не первый к кому он лезет с такими разговорами. Нет, ну скажи прямо, что мол так и так, я поддерживаю того-то, а так как ты ещё юн и неопытен, то советую поступить так-то и так-то… А вот за тангора он ещё поплатится! Зуб даю — боком тебе это выйдет Хаммерман!»
С такими мыслями я добрался до выхода из замковой территории, где за воротами меня ждали мои товарищи. Едва я подошёл к ним, Варгон сразу констатировал:
— Походу дерьмовые вести нас ждут.
Я закрыл глаза, сделал пару глубоких вдохов, и рассказал о результатах нашей беседы с Руданом. Весть о том, что тангору назначили экзекуцию прилюдно, вызвала нескрываемую злость и нелицеприятные высказывания в сторону дэйвина. Сам же Айтэн только обречённо поник опустив плечи и уткнувшись взглядом в серую жижу под ногами. И всех бесила безвыходность ситуации! С того момента как я принял правление родом, моё отношение к людям, общение с ними, образ жизни и рассуждений, сильно повлияло на окружающее меня общество! Особенно это всё отразилось, и было видно, на моём близком круге общения. Люди сплотились, сдружились, стали больше доверять друг другу не взирая на классовую принадлежность. Коснулось это естественно и Каменюку. Этот рыжий тангор-самогонщик стал неотъемлемой частью моей команды! А сейчас выходит, что по настоящему отдуваться за проблему будет именно он!?
— Да х@й там! — решительно произнёс я. — Варгон, вот тебе деньги…
— Анай Янко Фортхай!
Голос окликнувший меня поразил словно громом.
— Нам приказано доставить вашего тангора в темницу!
Мы дружно повернулись к говорившему.
Десяток солдат городской стражи во всеоружии с суровыми лицами смотрели на нас.
— А соснуть ху… Айтэн, стой!