Когда он повернувшись отходил в сторону, то мы с ним встретились взглядами. Мой взор говорил сам за себя, и он только отвернувшись стал к нам спиной.
Каменюку бесцеремонно выволокли из клетки и затащив на помост заковали его руки в колодки, после чего ножом разрезали на нём одежду, оголив спину. Из толпы вышел дородный мужик и громко стал вещать, поворачиваясь то в одну, то в другую сторону к собравшимся на площади:
— Сегодня, этот тангор будет наказан, за свою дерзость! — тыча в закованного Айтэна пальцем орал он. — Он пренебрёг законом Турии и турима, который гласит — всякий, кто является простого рода, не должно восседать за одним столом с господами дворянской крови! — глашатай перевёл дыхание, заодно давая всем окружающим усвоить его слова. — А так же, он нарушил закон Арнагейта, который гласит — тангорам, не являющимися признанными мастерами Ремесленной гильдии, запрещается принимать трапезу в общем зале людских таверн, и постоялых дворах! — он снова сделал паузу, взмахнув призывно рукой в толпу, из которой тут же вышел крепкий мужчина с палкой в руках. — А по сему, тангору Айтэну Каменюке, за нарушение вышеупомянутых законов, которые и привели к случившемуся кровопролитию, полагается всыпать… Пятнадцать ударов палкой по гольной спине!
— Что!? — вырвалось у меня. — Пятнадцать?! Было же десять!
— Нарушено два закона. Могли бы и двадцать выписать, так что…
И тут меня осенило!
— Стойте!!! — я рывком, не глядя, отбросил руки пытающиеся меня удержать и вышел из толпы, направляясь к помосту, и по ходу призывно махая Дарнигану.
Глашатай гневно обернулся ко мне, торопящемуся в его сторону:
— Да кто ты такой, что бы прерывать…
— Я анай Фортхай! Сын Фернидада Куро Фортхай!
Толпа зашумела, удивлённо обсуждая мои слова.
Глашатай тут же опомнился и только сдержанно отвесил поклон, когда я поднимался на помост.
Брор подойдя к помосту, в недоумении посмотрел на меня снизу вверх:
— Господин анай, что вы задумали!?
— Люди и тангоры! — громко заговорил я игнорируя капитана стражи. — Этот тангор принадлежит знатному роду!
Толпа загудела ещё сильней.
Айтэн дёрнулся в колодках:
— Нет, анай!
Но я тем не менее продолжил:
— Тангор, кличащий себя Айтэном Каменюкой, никто иной, как младший сын одного и членов Старшего Совета при тангорском туриме Таналине! К тому же он является признанным мною, и моим родом, мастером по камню!
Если люди только ахали да удивлённо переговаривались от этой новости, то тангоры в их рядах недобро хмурили брови, бросая косые взоры на помост.
— А по сему, этот уважаемый тангор не нарушал никаких законов, и вполне по статусу находился за столом со мной и анаем Турамохом! Тем более, что это я его пригласил!
Скользкий и неприятный на вид глашатай подошёл к Айтэну со стороны головы и присел перед ним, заглядывая ему в лицо:
— Как твоё полное имя? Ты подтверждаешь слова аная Фортхай?
По лицу Айтэна текли слёзы:
— Я…
— Ну? — резко надавил голосом на него глашатай.
«Если он скажет „нет“, то я облажаюсь на всю округу!»
— Я…
— Говори, Айтэн! Говори правду, во имя Рода! — не выдержал я.
Тангор сквозь обиду и горечь нахлынувшего прошлого, и унизительного настоящего, прокричал:
— Я Айтэн Гелхад Блайнстоун! Сын члена Старшего Совета Гелхада Грунтара Блайнстоуна, из Граднтора!
Глашатай встал, поправляя своё одеяние, и громко спросил, найдя взором в толпе представителей горного народа Пятиградья:
— Кто из вас может подтвердить это!?
Поначалу ничего не происходило, но вскоре на площадь вышел старый тангор. Его волосы, выбивающиеся из-под шапки, были напрочь седыми. Впрочем, как и его борода.
— Я могу! — сипло, но довольно громко произнёс он. — Это Айтэн Блайнстоун, это так! Но ещё — он изгнанник! По его вине обрушилась каменная статуя на площади Граднтора и раздавила двух его подмастерьев!
Айтэн рыдая забился в колодках, затрепыхался:
— Нееет!!! Я не виноват!!! Всё было рассчитано!!! Ошибки быть не могло!!!
Но его никто не слушал! Люди стали что-то кричать и тыкать на него пальцем. Некоторые принялись освистывать бьющегося в оковах тангора.
Глашатай в это время о чём-то спорил с Дарниганом. Тот пытался что-то яростно ему объяснить, активно жестикулируя руками, но этот скользкий ублюдок с надменным лицом отрицательно покачивал головой на его слова.