— Да, дня два мело так, словно зима не на излёте. Даже удивительно, что птица с твоим посланием сумела долететь и не погибла. — ответила сестра тем же тоном, не отрывая взгляда от вековых деревьев густого леса в округе.
— Варгон убедил меня, что зимовидки очень выносливые пташки. Поэтому их и используют в почтовых делах, — брякнул я.
Сарана прищурила глаз от яркого солнца и повернувшись ко мне с лёгкой ухмылкой спросила:
— Почта?
— Да. Так называют у нас службу, что заведует перепиской и передачей товаров от одних людей, другим. — спокойно ответил я.
Сестра, на этот раз уже искренне, улыбнулась, обнажив ровный ряд белых зубов:
— Почта… Интересное слово! — она покачиваясь в седле элегантно заправила выпавший локон чёрных волос под меховую шапку, с которой брелоком свисал через плечо хвостик зверька, из шкурки которого она была сделана. — Прости, иномирок. — тихо проговорила она. — Просто всё так…
— Погоди, — остановил её я жестом. — Поговорим нормально, когда станем лагерем. Не стоит рисковать.
«Что за резкие изменения с ней произошли за время моего отсутствия?»
— Хорошо, брат. Как скажешь.
— Как там мама? В городе, всё нормально?
Сарана усмехнулась
— О, с мамой всё в порядке! Раньше в зимнюю пору и заняться было особо нечем. А теперь она постоянно проводит время то с твоими школьниками, то с Вишной, Хвиртом и его подмастерьями, обучая их знаниям по лечебным травам. А вечерами терзает Лобеля, требуя у того отчитаться что да как в городе, и как идут дела в деревнях. Тот раз за разом повторяет почти одно и тоже, — она приподняв брови заглянула на меня, — сам понимаешь — ну что там может измениться! Однако похоже её это не волнует. Главное — что дело сделано, и она ничего не упустила. С тех пор как ты стал управлять родом, немало людей прибавилось! Само собой и хлопот тоже.
Я утёр нос запасённой тряпочкой, вынув её из кармана:
— Хлопоты, они есть, и всегда будут. Большие. Маленькие. Без разницы. А вот люди нам понадобятся, что бы выстоять.
Поздним вечером, поужинав, я как смог обустроился в одном из прицепов, в которых мы везли мешки с зерном для посевной. Не сказать что много конечно, всего пару таких прицепов забили, но уже сало! Лишним не будет. Поверх мешков постелил несколько тёплых шкурок, и пару старых плащей. Всё это дело накрыл походным «вигвамом». Правда темно как в подвале и тесновато конечно, максимум двоим расположиться более-менее, но сейчас не до жиру. Делаю сам себе скидку на то, что это первая моя зима, да к тому же в северных уделах. Я оказался к ней не готов. Совсем. Да, у меня есть вполне себе ничего так палатка, но холод от земли всё равно пробирался к телу, стоило прилечь. Даже не смотря на всякие там подстилки и кучу одёжек на тебе. На санях же всё было не в пример лучше с этим делом. Единственное что — костёр не развести! Хотя в палатке это можно было сделать, но сути дела не меняло, спать всё равно приходилось полусидя. А тут я с удовольствием всё-таки мог прилечь. Жаль только что идея пришла на обратном пути. Слава Роду, что почки не застудил по пути в Арнагейт! Хотя об этом тут приходилось думать в последнюю очередь…
«Ничегооо! К следующей я подготовлюсь уже основательно. Замучу́ себе шатёр с походной жаровней. Мебелишкой кой-какой разживусь. Такой, чтобы собрать-разобрать… И заведу себе обязательно собаку! Какого-нибудь большого пёселя, породы „мамонт“. А что? И охранник, и спутник, и просто для души!… Бррр! И чего я не воплотился в кого-нибудь из южных земель!?… О! У меня же где-то завалялось в сумке пару свечей! Прихватил на всякий случай, вдруг пригодится.»
Найдя свечу, я выглянул из шалаша:
— Эй! Парни! — окликнул я часовых. — Ну-ка принесите мне лучинку сюда! — и не дожидаясь ответа, спрятался назад. И так не жарко, а ещё и холод лишний раз пускать.
Сарана протянула руку и поводила раскрытой ладонью над ровно горящим огоньком свечи.
— Неплохо, — она окинула взглядом мою берлогу. — Сам придумал?
Я кивнул:
— Сам. В палатке холодно, и спать неудобно. А тут, — я развёл руками, — какой-никакой, но комфорт!
Она улыбнулась:
— В следующий раз, просто возьми санный фургон.
Я легонько постучал пальцем себя по лбу:
— Хорошая мысля, приходит опосля!
Пару минут разговоров не о чём, и в тесном пространстве моего бунгало начала чувствоваться напряжённость. Сарана нервничала, стараясь не встречаться со мной взглядом, и от того выглядела нелепо. Трудно так вести себя, когда сидишь с собеседником в шалашике.