Я повернулся к раху:
— А ты?
— Разнак знает, о владетель! Да, знает! И магия тут поможет!… Но Разнак хочет жить.
Я присел на корточки перед рахом:
— Если вылечишь моего воина, то клянусь — будешь жить.
— Янко! — гневно вспылила Фелани. — Это невозможно! Ты хочешь осквернить Буртс Анайман…
— Что бы спасти Хату, я пойду на всё! — буквально выкрикнул я, пресекая дальнейшие споры. — И пойду на ещё большее ради тебя, Сараны, Тамари, да любого, кто мне дорог, и кто мне предан! Хата мой друг, и мы не раз с ним вместе сражались! Ты знаешь, что он сделал для нашей семьи. — сказав, я осмотрел всех присутствующих. — Теперь черёд семьи ответить тем же!… Разнак, что тебе нужно для дела?
В комнате, где лежал неподвижно Хата, стояли я, Варгон, ошеломлённая происходящим Тамари с книгой на подставке, и Разнак.
— Это плохая идея, анай! — с серьёзным лицом, уверенный в своих словах, произнёс рукавой.
— Другой у меня нет.
— Я понимаю твои чувства, но боюсь, что мы накличем беду разрешив этому отродью творить своё чёрное колдовство в родовом доме.
— Чёрное, белое, серое, да какая разница?! Если оно способно спасти жизнь, то нам ли судить!
— Для летописи — я был против! — повернув голову к моей племяннице проворчал Нойхэ и вытащил меч.
Рах в страхе покосился на него.
— Начинай. Но смотри мне, — погрозил я пальцем колдуну, — если он умрёт — ты умрёшь тут же! Если мне покажется что-то не так, хоть на мгновение твои действия заставят меня усомниться — ты умрёшь! Если…
— Да понять я! Понять! — замахал рах руками, ставя на грудь Хаты маленькую чашку с тлеющими угольками.
Подозреваю, что для использования магии раху требовался огонь. Хоть какой-нибудь. С чем это связано, разбираться буду потом. Сейчас мы, затаив дыхание, следили за манипуляциями Разнака.
Рах, беззвучно шевеля своими потрескавшимися губами уродливого рта, стал складывать пальцы в виде разных знаков, отдалённо похожими на буквы. Так продолжалось некоторое время, как вдруг я почувствовал отголосок используемой Силы! Из угольков в чаше поднялась маленькая искорка, и зависла в воздухе. Движения раха участились и он повёл её к голове Хаты. Едва она достигла его приоткрытых губ, как Разнак, зашипев в оскале, резко подался вперёд, нависая над головой варвара. Лицо раха исказилось, превращаясь в жуткую гримасу с выпученными глазами.
Варгон замахнулся мечом, но я перехватил его руку и удержал, дабы он не снёс раху голову.
Не обращая на нас внимание, Разнак стал опускать искорку в рот алагату. По его напряжённой морде и мышцам рук создавалось впечатление, будто он гвоздь запихивает в засохшую глину. Его руки и тело тряслись от напряжения. Чувствуя возмущения потоков Силы, которую пользовали грубо и едва ли не насильно, я скривился от такого кощунства. На ум шло сравнение со створкой ворот, которую медленно, но неотвратимо выгибали в другую сторону, выворачивая жалобно скрипевшие петли и трещавшее дерево, к которому они были прикручены.
Искорка исчезла во рту Хаты, а через секунду, сквозь его кожу на лице, проявились полыхающие огнём кровеносные сосуды. Словно искра двигалась по ним, выжигая яд звергана. Тело хаты выгнулась дугой и он захрипел, а Разнак продолжал удерживать под контролем движущуюся по сосудам к черепу огненную искру. Рах выжигал яд минут двадцать, очищая от него сосуд за сосудом. В конце концов он подвёл её к отверстию, через которое Фелани и Хвирт делали кровопускание, и стал выводить её наружу. Покидая плоть через этот небольшой надрез, искра вспыхнула, зашипела. В воздухе запахло палёным, когда она прижигала рану. А потом всё кончилось! Искра в один момент погасла, словно её и не было.
Рах мешком осел на пол, и он непременно бы упал, если бы Варгон не успел схватить его за шиворот.
Я приложил руку к вздымающейся груди алагата и прислушался к его дыханию… Варвар дышал ровно, а стук его размеренно стучащего сердца отдавался эхом в моей ладони.
— Всё? — я посмотрел на раха, глаза которого были как у пьяного, а с уголка рта стекала тонкая струйка слюны. Рах явно затратил много сил на эту операцию.
— Всё. — еле шевеля губами ответил он прикрывая веки, и повис как тряпка в пудовом кулаке Варгона.
Рукавой посмотрел на раха, словно дитя на сломанную игрушку:
— Сдох что ль?
— Скорее просто вырубился. — констатировал я. — Верни его в темницу, и позаботься о том что бы он не помер. Второй раз жив?