— Ну допустим, — неопределённо ответил я. — Тебе какое дело?
Тарталан развёл свои руки-оглобли в стороны:
— Вы потеряли много воинов. Тех, что остались, едва хватит оборонять город. Ясно же как свет — вам не помешает такой боец как я.
— После всего случившегося я должен доверить тебе прикрывать мою спину? Ты думаешь если я молод, то настолько наивен?
— В тво… — варвар запнулся и покосился в сторону Варгона. — В ваших словах есть правда, анай. — Тарталан пристально посмотрел на меня. — Однако это не помешало мне спасти вам жизнь в недавней битве с рахами.
«Чёрт, а ведь он прав! Если бы он не зарубил того свинорыла, я бы сейчас тут не стоял.»
— Какой прок тебе в этом? Это не твоя земля, и не твои заботы. Мы не знаем, что там в этих пещерах, но там наверняка есть все шансы сложить голову. — я опёрся сжатыми кулаками на стол. — Для нас — это необходимость. Зачем тебе рисковать?
— Риск? — варвар широко оскалился. — Едва я покинул эквилианские степи, вся моя жизнь превратилась в риск! Мне надоело прислуживать сраным, мягкотелым вельможам с непомерными амбициями. Я воин! — Тарталан ударил себя кулаком в грудь. — А поход на рахов — это дело для настоящего воина.
Я обернулся и посмотрел на Нойхэ. Беспалый только отрицательно покачал головой. Сарана и мать молча ждали что я решу, они уже привыкли в такие моменты доверять мне выбор самому.
— Начнём с пол золотка в неделю и два раза в день… — я окинул взглядом массивное тело варвара. — Ладно, три раза в день кормёжка. Жить будешь в казарме. Там тесновато может оказаться для тебя, но зато тепло и мухи не кусают.
Нойхэ за моей спиной раздражённо фыркнул и с лязгом вогнал меч в ножны.
— И предупреждаю сразу — никаких драк! На ваши тёрки, эквилианцев с алагатами, мне плевать с высокой башни.
Тарталан согласно кивнул.
Едва эквилианец покинул Буртс Анайман, я обратился к своему Совету:
— Ну что, какие будут мысли?
Первой заговорила Фелани:
— Гдор никогда не признается в том, что его сын участвует в этой грязной истории! Даже если это является правдой. Отпрыск Пятого Несущего Весть связался с шайкой грязных наёмников — это, мягко говоря, ставит Орден в неудобное положение. Весомых доказательств у нас нет. Наш род быстро обвинят в клевете и потребуют головы всех, кого ты взял в той брошенной деревне. В том числе и этого варвара.
Я медленно прохаживался по комнате сосредоточенно обмозговывая как действовать дальше.
— А если мы откажемся? — больше для уточнения поинтересовался я.
Сарана улыбнулась:
— Да ты братец отчаянней чем я думала.
— Я серьёзно!
Сестра убрала улыбку с лица:
— Трудно предположить насколько опасны будут последствия такого решения. От банального запрета вести с нами дела, до… войны.
«Война, это полагаю ещё громко сказано!… Ммдэ.»
Тут в помещение ворвался один из солдат, что охранял ворота на башне.
— Господин анай! К городу приближается большой санный обоз! На штандартах гербы анаев Торихолда и Гадарана!
«Вечер перестаёт быть томным…»
— Эль!
Двери сбоку тут же открылись и в зал вошла женщина. С недавних пор Эль была назначена главной среди обслуживающего персонала.
— Звали, господин?
— Накрывайте столы в Буртс Валле! Готовьтесь к приёму высоких гостей.
— Слушаюсь, господин анай. — спешно поклонилась женщина и поспешила выполнять поручение.
Я повернулся к Варгону:
— Собери по тихому кто может держать оружие из мужского населения. Вооружить всех чем найдется и быть готовыми ко всему!
Варгон хмуро кивнул и заторопился на выход.
— Лобель.
— Да, мой анай. — с готовностью ответил управляющий.
— Найди обоих варваров и близнецов. Пусть будут при оружии и не отходят от меня ни на шаг. Могут быть сюрпризы.
— Как будет угодно, мой анай.
Дождавшись пока он уйдёт, я собрал своих взволнованных женщин рядом и крепко обнял их со словами:
— Что бы не случилось дальше, знайте — я горд, что мне выпала честь носить имя славного дома Фортхай!
Глава 4
К моему величайшему удивлению, Хата спокойно воспринял новость про эквилианца. Чего не скажешь о его напарнике. Хорст выглядел недовольным и хотел было что-то сказать, но быстро вспомнил кто он, а кто я. Туримский капитан Рон только высказал скромное мнение, что я и так был чрезмерно добр к тем, кто ещё вчера бесчинствовал на моих землях, но пообещал присматривать за степняком.