— Откуда он умеет его делать? — задал я искренне волнующий меня вопрос.
— Как-то на тренировке вы рассказывали нам про этот неожиданный удар. Но вы сказали, что бы уметь его бить нужно много тренироваться и отрабатывать. — Надайн выразительно поднял брови. — И он отрабатывал! Каждый день, за таверной Фронди, он раз за разом повторял этот приём пока у него голова не начинала кружиться так, что встать не мог с земли, — тут Над заулыбался вспоминая. — Мы извели кучу соломенных чучел на это дело, и брат боялся, что когда вы про это узнаете, то нам достанется.
Я с улыбкой покачал головой, дивясь рассказанному.
— Ну, а как твои успехи с боевыми перчатками? — вытащил я близнеца на другую тему. — Получается?
— Я стараюсь. После боя брата, снимаю их только когда ем и хожу в нужник. Признаюсь, после первого дня, на утро, руки поднять не мог даже зад себе вытереть! — мы тихонько рассмеялись. — Но ничего, привыкаю. Надеюсь когда-нибудь и у меня состоится такой великий бой как у брата. И хоть мне не достичь его вершин, я сделаю всё, что бы ему не было стыдно за меня!
Сомневаясь в правильности момента, я всё-таки решился задать вопрос Наду:
— Завтра мы выходим и ты пойдёшь с нами в поход на рахов. Я ни в коей мере не сомневаюсь в твоей преданности, сержант. И именно поэтому спрошу тебя сам — согласен ли ты пройти ритуал Клятвы Слова? Станешь ли ты моим клятвенником? Я хотел и твоему брату предложить, но думаю он до утра не оклемается.
Над встал со стула и распрямился во весь свой могучий рост.
Хоть я внешне и был спокоен как танк, и слова Нада о том, что мне не за что извиняться, облегчили мою душу и чувство вины. Однако я не удивлюсь, если он мне сейчас врежет! Кто бы что не говорил, но его брата чуть не убили на ринге, и я в этом виноват не меньше Тарко, который затеял весь этот спор. А теперь я ещё имел наглость просить его принести мне Клятву Слова! Прямо перед его избитым до полусмерти братом!
«Боюсь если он мне у#бёт, то поход прийдётся отложить дня на три минимум, а то и на недельку! Если череп выдержит конечно…»
— Согласен!
Мысленно воздав хвалу Роду, я кивнул:
— Хорошо. Молодец, сержант! Род Фортхай может гордиться такими солдатами как ты и твой брат!
Над вытянулся и взял под козырёк.
— Ритуал справим рано утром в Буртс Анайман. Так что отдохни хорошенько. Можешь заночевать здесь если хочешь.
— Благодарю, анай Янко.
Расслабившись наконец, я направился к дверям, но на пороге обернулся:
— Если вернёмся, будут тебе перчатки из синей стали. — подмигнув парню с отвисшей челюстью, я вышел и тихо прикрыл за собой дверь, оставляя братьев наедине.
В кабинете было тепло и уютно. Можно было расположиться в свободной комнате одного из почивших братьев, но что-то мне совсем не хотелось. Да и огонь там наверняка не разводили, так как я никого не просил об этом. В очаге небольшой комнаты ярко и весело плясал огонь, а сбоку от него были ещё заготовлены добротные, сосновые поленья. Расстелив на полу пару толстых плащей из шкур я подвернул один край под голову и накрылся третьим. Но уснуть мне сразу не дали. Дверь тихо приоткрылась и лёгкие шаги с шорохом проникли в комнату.
— Ты настолько взрослый, что стесняешься спать со мной в одной кровати? — усмехаясь тихо спросила Фелани, проходя и садясь в одно из кресел. — Можно приказать прислуге истопить в одной из комнат.
Я привстал скидывая с себя импровизированное одеяло.
— Здесь мне уютней. — пожал я плечами, бросая взгляд на огонь в очаге. — Да и прислуга спит уже, ни к чему суета ночью.
Фелани молча только развела руками.
— Спасибо за то, что позаботилась о Кедане, мама.
— Пустое, — отмахнулась она с легкой усмешкой. — Мальчик показал себя достойным воином.
— Да уж. И чуть не поплатился за это жизнью.
— На то они и воины, — парировала она. — Я думала ты уже привык к такого рода вещам.
Я отрешённо посмотрел на огонь, жадно лижущий дрова в камине:
— После сорока лет мирной жизни в мегаполисе, трудно знаешь ли привыкнуть к чуть не ежедневной поножовщине, смертям, интригам и крови. — я повернулся, и подсев к ней вплотную положил голову ей на колени. — Но самое страшное для меня это то, что я начинаю привыкать к этому. Моя душа грубеет с каждым кровавым событием в этом мире, с каждой смертью моих людей.