Фелани мягким жестом прикоснулась к моим волосам и разгладила их ладонью.
— Ты боишься, что станешь холодным душой и эгоистичным в сердце?
Я тяжело вздохнул:
— Да.
Мама, как она обычно это делала в такие моменты моих душевных метаний, приподняла мою голову обеими руками и чуть склонившись заглянула в глаза:
— Нет, сын мой! Как бы я не хотела придать тебе эти качества, что необходимы правителю, любому правителю, — тут она нежно поцеловала меня в лоб. — Но таковым ты никогда не станешь. И дело тут даже не в том, что ты иномирок, а в том, что ты таков по своей натуре. — она лёгким движением убрала за ухо выбившуюся из её прически седую прядь волос. — И таков был Янко.
Она легонько отстранила меня и встала с кресла, поправляя невидимые складки на платье.
— Перед тем как отправиться в поход, посети крипту. Предки чувствуют, когда их живые потомки собираются на смертельный риск, и могут дать ценный совет.
При воспоминании о холодной усыпальнице меня пробила дрожь.
— Хорошо. Я зайду за тобой…
— Нет! В этот раз ты пойдёшь туда сам. — твёрдо заявила она. — Первая дверь откроется едва ты коснёшься рунной ручки на ней. Предки признали тебя, и теперь ты сможешь туда попасть без проблем. Вторая дверь откроется когда потомок рода произнесёт слова: «Ан Янко Фернидад Фортхай! Мун дар кха́заар!».
Она уже почти дотянулась рукой до двери, как вдруг я, в каком-то непонятном для самого себя порыве, бросился к ней и вцепился в её руку:
— Постой! Ты знаешь что такое Сила? Я не про физическую…
— Я поняла о чём ты, — прервала она меня, и как мне показалось немного смутившись. — Сила есть в каждом живом существе Акливиона. Просто у кого-то она проявляется в той либо иной мере, а у кого-то спит беспробудно.
— Но у тебя она явно не спит, не так ли? — испытывающе взглянул я в её серые глаза, полные мудрости жизни.
— Да. Не думаешь же ты, что я познавала суть свойств всех трав просидев пол жизни в лесу! — она заговорщицки мне подмигнула. — Но об этом поговорим после твоего возвращения, сын.
— Если только вернусь.
— Обязательно вернёшься! — с тонкими нотками настойчивости и сердитости произнесла она. — А как может быть иначе!?
Она высвободилась из моих рук и покинула комнату.
«Надеюсь твоя уверенность нас не подведёт!»
Глава 6
Я шёл по тёмному коридору. Шаги гулким эхом отражались от стен, которые я едва мог различить в этом мраке. Хоть я и старался ступать помягче, но в гнетущей, абсолютной тишине я слышал даже стук своего собственного сердца. Едва я осознал себя во сне, как сразу же подумал: «Почему я считаю, что мне нужно идти именно вперёд? Может на самом деле я двигаюсь не туда, и мне стоит вернуться обратно?»
Но в тот же миг я услышал лёгкое, мягкое гудение. Словно электро-подстанция работала под горой подушек. А ещё через шаг я заметил как стены тоннеля, или коридора, стали светлеть. Громко сглотнув, я обернулся назад, и не увидел там ничего кроме тьмы.
— Ну ладно, — подбодрил я сам себя. — Значит идём на свет!
Шаг!… Ещё, и ещё!…
— Ох! — вырвалось у меня непроизвольно едва я вышел из-за поворота и шагнув в небольшой пролом в скале, оказавшись в сферической пещере. — Вот это дааа!
Стены огромной пещеры были покрыты люминесцентными цветами красного цвета, похожими на колокольчики. Некоторые цветки светились пульсируя, а другие просто источали размеренный, не напрягающий глаз, мягкий, красный свет. Они цвели повсюду: потолок, стены, пол… Кроме узкой дорожки ведущей к монументальной постройке с виду напоминающую некий…
«Храм?… Откуда я знаю что это!? Сооружение похоже на некое святилище! Но почему в голове навязчиво крутится именно слово храм!?»
Массивное строение представляло собой мощёную площадку метров в пятнадцать диаметром. Крыши у него не было. По периметру площадки, на высоких, мощных тумбах, стояли величественные пять статуй. Две из них были женского пола, а три мужских. Статуи перемежались друг с другом: мужчина, женщина, мужчина, женщина…
— Кто они? Что это за храм? — в моменты глубокой задумчивости я иногда начинал размышлять вслух.
Войдя внутрь храма я стал в центре площадки, рассматривая высокие, никак не меньше семи — восьми метров, статуи. Все они простирали правую руку вперёд и вверх, к центру храма, словно отталкивали от себя нечто невидимое. Обычно в таких местах были какие-нибудь надписи, барельефы, или просто узоры в конце концов. Но бледная поверхность строения была абсолютно чиста! Даже ни единой пылинки заметно не было нигде.