«Ну, как говорится, с богом!»
— Приветствую вас, о великие предки рода Фортхай! Я потревожил ваш покой в надежде на совет, ибо я отправляюсь в пещеры Алагатских гор, в надежде выяснить планы рахов! У меня есть информация о том, что некто, кого называют Рахшанар, собирает там армию для набега на равнины севера! — я поочерёдно обвёл взглядом каждый из четырнадцати саркофагов. — Есть ли у вас совет для меня, ибо иду я в неведомое?!
Леденящий шёпот пронёсся по залу спустя пару мгновений, а потом над каждым саркофагом стал собираться в клубок непонятно откуда взявшийся туман. Моё сердце учащённо забилось в груди, заставляя чаще дышать, при этом изо рта каждый раз клубами вываливался пар.
Туман над саркофагами клубился становясь всё гуще, пока в конце концов предо мной не возникли призраки всех четырнадцати предков.
«Ого! Спасибо конечно, но для разговора хватило бы и одного!»
— Иномирок! — прошипел один из призраков и с диким воем устремился ко мне.
Молясь мысленно всем, всему и сразу, я заставил себя остаться на месте, а не бежать с воплями прочь из этого места. Призрак из самого первого саркофага слева (полагаю, что это был первый из рода Фортхай, кто получил эти земли во владение и стал анаем) надвинулся на меня вплотную, приблизив свой обезображенный смертью бледный лик.
— Рахшанар, говоришь? — закружил он вокруг меня. — Это имя проклято!
Клацая зубами то ли от холода, то ли от страха я выдавил из себя:
— Кто он? Кто это такой? — меня всего трясло. — Какой-нибудь рах-вождь?
Призрак захохотал воистину могильным голосом и ему вторили остальные. Все, кроме отца! Тот замер над своей могилой и неподвижно наблюдал за мной.
— О, он не просто рах! — продолжил между тем Первый. — Эта тварь, будучи простым рахом, обучался некромантии в Тёмном Граде, что на востоке гор Торгадории!
Тут он невероятно широко распахнул свой рот и заметался по залу, воя так, что я думал оглохну! Потом резко рванул ко мне и снова навис надо мной:
— Страшно? — прошипел Первый мне в лицо.
Я готов был провалиться сквозь землю, но тем не менее нашёл силы чтобы ответить:
— Только глупец не ведает страха перед мёртвыми.
Первый ехидно выдавил жуткий смешок:
— А ты не глуп, иномирок.
— Как его убить? — задал я самый важный вопрос.
— Главное, не как… А чем! — тут Первый закрутился вьюном и вздыбившись огромной волной, почти до потолка, вдруг расправил огромные призрачные крылья. Потом его тело исчезло, осталась только огромная голова и тут он прошипел с не скрываемой яростью своим мёртвым голосом:
— Клинок из небесной стали! — осыпавшись вниз водопадом он снова материализовался в простого призрака, каким был изначально. — Тот, который ты носишь в ножнах!!!
Призраки вдруг хором завопили, приподнявшись в воздухе и с воем рухнули на саркофаги, расплескавшись без остатка… И наступила тишина.
Не в состоянии сделать шаг на трясущихся ногах, я застыл на месте. Но ничего больше не происходило! Только ветер завывал по прежнему где-то под потолком, да редкие снежинки осыпались сквозь дыры, медленно оседая в сумрачном свете.
«Так понимаю, аудиенция окончена?…»
На ватных ногах, пятясь как рак и за малым не кланяясь, я поспешил покинуть это жуткое место.
Из крипты я буквально вывалился на морозный воздух, который казался такой сладкий и бурлящий жизнью, что я не мог надышаться им! От обуявшего меня облегчения, я принялся горстями закидывать себе в лицо снег.
— Род всемогущий!… Как же хороша жизнь! — я истерически расхохотался, освобождаясь от внутреннего напряжения.
Придя в себя, и наконец-то восстановив самообладание в зарождающемся рассвете, стоя на коленях в снегу я достал свой неказистый меч. Тот самый, который изготовил Мишка, когда я ещё только с ним познакомился в Выселках. Он тогда ещё упоминал, что долго возился с этим клинком. Не о какой высокой металлургии естественно и речи быть не могло в той деревне, и ковалось всё скупая металлолом у речных рэйдэров. Они постоянно привозили на обмен ему ломаные мечи, части доспехов поеденные ржавчиной, и прочие металлические штуки стрёмного качества. Вот один из таких мечей и был из какой-то неведомой, тугоплавкой стали, как утверждал Мишка. Ещё он сказал, что клинок был весь оплавлен и погнут, словно под воздействием высоких температур.
«Это в каком же пламени он побывал?… Ну, ладно! Потом разберёмся.»