Ха спиной затрещали первые костры.
Я поднялся и достал нож.
— Хата! — окликнул я проходящего неподалёку алагата. — Помоги Наду размотать эти тряпки со старика, и промой рану своим пойлом.
Хата молча направился к нам, доставая на ходу неразлучную флягу.
— Погодь! — я взял у него из рук сосуд и хорошенько приложился к горлышку. — Уууух… Хорошо то как! — я вернул флянчик варвару. — Не вздумайте Варгону дать попить этого. Только воду!
Хата пожал плечами, и отхлебнул сам.
— Изверг… — просипел Варгон.
— Нельзя тебе, прости старик! Если не крякнешь, то после хоть всю её выдуй. Но не сейчас!
Пока Хата с Надом разбинтовывали Нойхэ, я сунул лезвие ножа в огонь. Вильюр подошёл и положил рядом охапку нарубленных веток.
— Вильюр, суй второй нож. Рану надо будет прижечь с двух сторон сразу.
— Как скажете, мой анай. — здоровяк сразу достал свой нож и тоже сунул лезвие в костёр. — Жаль вы убили того ублюдка! Надо было его бросить подыхать там. Рахи бы знатно с ним повеселились.
Я задумчиво посмотрел на пляшущие огоньки всё больше разгорающегося пламени:
— Может и так. Да только он мог много всего рассказать этим тварям… А где кстати наш пленник? — вдруг вспомнил я.
Вильюр кивнул в сторону:
— Там он. Мы его связали едва начали двигаться оттуда. Потому и замешкались, отстав от всех. Тарталан заметил что вы не идёте следом, и пошёл назад, посмотреть где вы. Кабы не вязать эту тварину, то кинулись бы по вам только тут уже. Виноват, господин Янко! Замотался в суете этой.
— Нормально всё, — подмигнул я ему. — Тут любой бы растерялся.
Едва рану промыли спиртным, как стало заметно насколько она серьёзна. На правой груди у Варгона останется капец какой уродливый и огромный шрам. Но волноваться об этом он будет только если выживет.
— Держите его! — приказал я Надайну и Хате.
Ещё раз предварительно плеснув на раны, и не затягивая процесс, мы с Вильюром придавили раскаленные докрасна лезвия ножей. Раздалось шипение, потом запахло жареным мясом и Варгон закричал так, что услышали наверное аж в Вилюхах! Едва мы убрали ножи, как старик обмяк и повис на руках у парней. Я тут же прощупал пульс. Он хоть и был, но чувствовался еле-еле.
— Жив. — констатировал я, отвечая на немые вопросы читающиеся на лицах окружающих. — Тряпки выстирать, и обязательно прокипятить в воде, только потом перевязывать. Проследите чтобы все повторили процедуру. Все раны промыть кипячёной водой и перевязать только проваренными повязками!
Я понимал что люди уже вполне могли занести заразу в раны, но что ещё можно было сделать в этой ситуации? Не прижигать же калёным железом каждую царапину. Несколько баночек целебной мази что имелись в наличии, разошлись на толпу в мгновение ока. Так что приходилось рассчитывать только на местный иммунитет. Нам главное — добраться до Вилюх, а там уже разберёмся.
Я развёл себе небольшой костерок в сторонке от всех. Не потому, что мне не нравилось быть в обществе изголодавшихся, чумазых, бывших узников, которые расселись на каменном полу по всей пещере. Мне нужно было побыть наедине, и о многом подумать. Если в моей прошлой жизни по большому счёту всё стелилось в одной поре, то тут прожить спокойно день — для меня считай за счастье! Возможно для местных вся эта свистопляска не более чем обычное дело, но для меня это потрясение за потрясением. Когда активизируются какие то события, я включаюсь в ритм тутошней жизни без особых проблем. Но вот когда остаюсь один на один со своими мыслями, то меня всё больше одолевают сомнения в правильности выбранного пути. Может если бы я родился здесь, пропитался суть солью Акливиона, взрослея в этом феодальном, едва перешагнувшим каменный век обществе, добротно смазанного интригами и, чуть ли не ежедневным, риском. Возможно тогда бы я не парился вообще? Ну, или хотя бы был таким, как все.
Так же меня вгоняли в ступор слова Рахшанара! Откуда этой твари известно о том случае в моей прошлой жизни? Да ещё и произошедшим в те годы, когда мне и восемнадцати не было.
«Мда уж… Тогда меня на том вокзале отделали будь здоров! Неделю лежал не вставая с кровати. Но откуда этот утырок об этом знает? Вот настоящий вопрос из вопросов!»
Самый минус во всей этой кутерьме — уже ничего не бросить! Если в Выселках я в принципе мог себя переломать по отношению к Фелани, и сбежать с рэйдэрами куда-нибудь, то теперь… Нет. Бросить их всех и просто мыться, даже без казны — это будет чистое предательство и трусость! На этот шаг я пойти не готов, даже не смотря на нарастающие с каждым днём сложности. Хотя, где-то в глубине души сидит такая себе Дюдюка, и точит мои сомнения. В конце концов кто они мне все, что бы надрывать так задницу?… Ведь только сейчас, спустя пару часов, начинаю понимать насколько я был близок к гибели сегодня!